Автомобильное оборудование

 

Суламен

Мир Дракона

С О Д Е Р Ж А Н И Е:

Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Эпилог.

 

Глава 1.

“Я любил Вас.”

Гришен резко обернулся, выискивая взглядом того, кто это сказал. Но потом он понял, что слова прозвучали не в воздухе, а в его собственной голове.

Я любил Вас”, – прозвучало вновь.

Гришен пригнулся и оглядел окружающий его притихший лес. Ветер, за минуту до того игравший листвой в верхушках деревьев, стих, будто тоже прислушиваясь к бесплотному голосу. Свет стал сгущаться. Именно сгущаться, приобретая плотность густого тумана. Птицы уже давно захлебнулись собственными трелями и попрятались. Лес был тих и насторожен как перед бурей.

Испуганный, Гришен прильнул к стволу старого дуба.

– Мать-Земля, дитя твое взывает к тебе. Научи меня, охрани меня, направь меня, – лихорадочно зашептал он побледневшими губами простую, известную всем живущим у леса молитву. Кажется, Гришен впервые произносил ее не только умом, но и сердцем. И ответ не заставил себя ждать.

Яркий столб света, словно отделившись от самого Солнца, упал в лес недалеко от юноши. Вздрогнув, он хотел бежать, но тихие слова вновь зазвучали в его сознании:

“Я любил Вас…”

Эта фраза, произнесенная как из последних сил, больше походила на шепот, словно кто-то взывал о помощи. И Гришен решился. Он с трудом оторвался от ствола и побежал в указанном светом направлении. Он знал эту часть леса как задний двор своего дома, и теперь пытался сообразить, где он, в конце концов, окажется. Когда он понял это, то чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Мертвая поляна! Там, где голая земля, где не растут даже сорняки. Говорят, что когда-то там был убит злой колдун, и его кровь выжгла лес, навсегда лишив землю жизни. Отец всегда добавлял к этой байке, что если теперь на поляне что и вырастет, то это будут только уродливые всходы зла. Так стоит ли спешить туда? Ведь лишь сумасшедшие бегут навстречу своей смерти. Нет, надо отбросить такие мысли. Если мать-Земля велит своему сыну идти и даже указывает путь – надо идти. И даже если Мертвая поляна…

Гришен остановился, пораженный открывшимся ему зрелищем. Он некоторое время стоял без движения, застыв в сильнейшем изумлении, а потом повернулся и бросился прочь.

* * *

Черный Ворон с силой обрушил топор на очередной чурбак. Как его учили, во время тренировки представь мишень своим злейшим врагом и бей. И хотя уже очень давно у старого солдата не было настоящих врагов… но вот некоторые в городе, у которых хватает наглости…

– Отец… – раздался у него за спиной быстро приближающийся истошный вопль. – Оте-ец!

Услыхав испуганные крики сына, Ворон, мигом забыв о мелких неурядицах, поудобнее перехватил рукоять топора, единственного доступного ему в этот момент оружия, и обернулся к опушке. Из леса вылетел растрепанный Гришен и сразу бросился к отцу. Тот схватил его за плечи обеими руками, в одной из которых был зажат топор, и встряхнул его.

– Что случилось?

– Там… там… на Мертвой поляне… – заикаясь, пытался ответить юноша.

– Да что там, в конце концов! – встряхнул его отец.

– Отец, Мертвая поляна зацвела! И на ней кто-то есть…

* * *

Когда Зойсайт очнулся, он сразу все вспомнил. Его разум и его тело не были скованы ни сном, ни болью. Он помнил свою смерть, и теперь осознавал свою жизнь.

Демон слегка приподнял веки и, не шевелясь, осмотрел помещение, в котором находился. Он еще раньше понял, что свободен от цепей и веревок, что находится в замкнутом пространстве с камином (огонь в очаге отзывался на огонь в крови), и что лежит на покрытой шкурами деревянной лавке. Теперь же он увидел жилое помещение со стенами из грубо обтесанных бревен, стул и стол в центре комнаты, дверь в дальнем углу и занавешенное окно. Все это очень мало походило на Темное Королевство…

Раздавшиеся за дверью шаги заставили Зойсайта снова прикрыть глаза, но теперь он знал все нужное о своем окружении и мог справиться со многими из возможных неприятностей. Шаги замерли на пороге комнаты. Кто-то осторожно открыл дверь, немилосердно заскрипевшую при этом. Затем шаги раздались рядом с постелью демона. Судя по стону мебели, только что вошедший человек опустился на стул. Именно человек. В его ауре не было ничего необычного, разве только уверенность воина в своих силах. Зойсайт почувствовал устремленный на него взгляд и решил, что ему уже пора приходить в себя. Человек не может представлять собой большую опасность. Демон открыл глаза и повернул голову.

Все верно. У стола сидел крупный мужчина лет сорока, с черной бородой, короткой стрижкой и проседью на висках. Он был одет в кожаные ботинки, штаны и простую свободную рубаху грубого полотна. Судя по манере держаться, он был когда-то солдатом. То, что меч в его руке был направлен в горло Зойсайту, было не самой важной вещью в мире. На самом деле, вообще не имело значения.

– Не двигаться, – твердо приказал незнакомец.

Зойсайт даже не улыбнулся. Просто клинок каким-то чудом оказался в его руке, а его бывший владелец скорчился на полу, держась за живот. Демон уже неподвижно сидел, сохраняя отстраненное выражение на лице, пока тот не справился с болью и не встал.

(И никто в этом мире не мог знать, как металась внутри Зойсайта его перепуганная душа, каких усилий ему стоило сейчас копировать холод и невозмутимость Лорда Кунсайта. Где?! Где мой Лорд…)

– Где я? – спросил демон.

Мужчина хмуро посмотрел на Зойсайта, все еще прижимая руки к животу.

– В моем… кха… доме…

– Как я здесь очутился?

– Мой сын нашел Вас вчера в лесу, а я принес сюда. Вы были похожи на полено, которое кто-то вынул из огня – страшные ожоги, сажа… Мы думали, Вы не выживите, а Вы уже к вечеру были почти в порядке.

– Если ты не убил меня сразу, – презрительно хмыкнул Зойсайт, – то зачем же ты принес меч теперь?

– Я не знал, какого цвета Ваши глаза.

Зойсайт вопросительно приподнял бровь. Конечно, у него очаровательные очи, но какое человеку должно быть до этого дело? Кузнец понял, что от него требуют пояснений, но почему-то медлил. Глаза демона нехорошо сузились.

– Ну… Вы же сын Солнца и Земли, – неуверенно начал хозяин. Зойсайт не отреагировал на это заявление, ожидая продолжения. Всегда полезно знать местные суеверия, особенно когда тебя принимают за одно из них.

– Такие, как Вы, несут либо смерть, либо жизнь, как и Ваши родители. Огонь – смерть…

Зойсайт усмехнулся.

– …Земля – жизнь, – продолжал человек. – Ваши волосы говорят об отце, и если бы Ваши глаза подтвердили их своим цветом, я бы попытался Вас убить во имя спасения себя и своей семьи. Но Ваши глаза от матери-Земли.

Человек снова умолк.

– И что это предположительно значит? – подтолкнул его демон.

– Что Вы – костер. Вы можете сжечь, Вы можете согреть. Моя семья ушла, – добавил он. – Если Вы останетесь тут и отпустите меня, я уйду следом и не вернусь. Если Вы решите убить меня, они в безопасности. Выбор за Вами.

Зойсайт брезгливо поморщился. Остаться в этом свинарнике? Увольте. Но где тогда жить?

– Отведи меня туда, где меня нашел твой сын, – велел он, выкидывая бесполезное железо, и встал.

Человек нерешительно покосился на демона и поднял свой меч. На мгновение у него мелькнула мысль об убийстве, но он сразу же отбросил ее. Меч упокоился в ножнах.

Зойсайт, незаметно наблюдавший за ним, снисходительно усмехнулся уголками губ. Да, этот человек не глуп, сразу осознал всю бесполезность такого оружия против “сына Огня”.

– Показывай дорогу, – скомандовал демон.

* * *

Черный Ворон с уважением и завистью посматривал на юношу. Тот перелетал через поваленные деревья и ямы с легкостью и грацией зверя.

“Дикого, опасного зверя”, – уточнил Ворон про себя.

Ему самому приходилось постоянно нагибаться, и это несмотря на долгие годы жизни у леса. Разок он даже вывалялся в грязи, когда упал, поскользнувшись на дне очередной канавы. Все-таки была только весна, и солнечный огонь не успел еще добраться до каждой щели в земле. Хотя уже и заделал ей сыночка, вновь прорезалась непрошеная мысль, которую пришлось в срочном порядке изгнать из головы. Кузнец опять чертыхнулся, когда тугая ветвь, в который уже раз, хлестнула его по лицу.

А вот сын Огня и Земли даже не замечал таких препятствий. Его ловкое тело лишь слегка изгибалось и умудрилось ни разу за весь путь не задеть даже листика, а трава за его спиной мгновенно распрямлялась, словно не ноги, а ветер прошелся по ней. “Вот бы такого в разведку. Цены б ему не было. Как и в строю. Угу, и при дворе короля. И… Да его везде примут, стоит ему только захотеть!”

– Мы почти пришли, – вслух, чтобы прогнать лишние мысли, сказал Ворон. – Вот это место. Ваша поляна…

К концу фразы голос Ворона упал почти до шепота. Он вновь поддался очарованию открывшегося зрелища. Действительно, мало кто мог бы остаться равнодушным к этой картине. Вся земля маленькой поляны была покрыта ковром из цветов. Красные, желтые, синие бутоны нежились в лучах утреннего солнца, которое, казалось, особенно щедро посылало их сюда. Яркие искры дрожали в капельках росы, создавая ощущение нереальности этого места. Боязно было приближаться, чтобы не разрушить ненароком очарование, сотканное из света и нежнейших лепестков. Это зрелище можно было наблюдать бесконечно. Ворону очень хотелось опуститься на землю и вечно сидеть без движения, вдыхая разлитый в воздухе аромат. И он, скорее всего, так бы и поступил, если бы юноша не пошевелился. Вздрогнув, кузнец покосился на почти забытого из-за своей неподвижности спутника – и сразу же почувствовал жгучее желание стать маленьким и незаметным. Желательно, еще и очутиться на другом конце света.

Лицо его спутника было словно выточено изо льда, так мертвенно-бледны и неподвижны стали его черты, но вот глаза… Возможно, все дело было в резком контрасте с безмятежной красотой поляны, но теперь глаза сына стихий казались темными и бездонными. В их глубине застыли жестокие чудовища горя и потери. Ни у кого не должно быть такого взгляда. Никогда. Ни за что. Тоска такой силы может только убить.

“Что же ты потерял, родившись, сын Солнца? – потрясенно подумал Ворон. – Чего ты лишился и за какую вину, если самое прекрасное из виденного мною за полвека сделало такими твои глаза?”

Сын Солнца наконец достаточно овладел собой, чтобы заговорить, но его голос был таким же мертвым, как и взгляд. Не отрывая взгляда от поляны, он сказал:

– Скажи своей семье, пусть возвращаются. Я остаюсь здесь.

Не желая спорить, Черный Ворон повернулся и опрометью бросился прочь. Оглянуться он не посмел.

* * *

Гришен крался между деревьями, все ближе и ближе подходя к поляне сына Солнца. Конечно, отец был прав, когда запретил приближаться к ней даже на милю, но если незаметно? Вот уже три недели прошло с тех пор, как отец разрешил им с матерью и сестрами вернуться в дом, и за это время ничего особенного не произошло. Это, в общем-то, и к лучшему, но… Вот и пришлось отправиться на разведку.

Гришен остановился. Поляна была уже за ближайшими деревьями. Между их стволами даже можно было разглядеть куст с огромными, невероятно красивыми бутонами темно-красного цвета. Вся решимость, которую юноша копил в течение последних двух дней, куда-то исчезла. Ему самому вдруг показалось безумием находиться вблизи Мертвой поляны. (Она уже не была мертвой, но все по старой привычке называли ее так.) Отступать было уже поздно. Гришен обругал себя последними словами за устроенную самому себе ловушку. Это же надо было до такого додуматься – поспорить с Крохой! А ведь все начиналось так невинно: с разговора о военной службе отца. Каким он всегда был отважным солдатом и вообще…

– …когда я стану солдатом, то буду таким же, – гордо сказал он тогда.

– Ну вот еще. – Что-что, а корчить недоверчивые рожи Кроха всегда умела. – Смелым надо быть сразу, а не после вербовки.

– А я и сейчас смелый.

– Ага, а с Мертвой поляны сбежал!

– Я чтобы отца привести! А так я туда хоть каждый день ходить могу.

– Угу, сходишь. Вернешься с полпути, а скажешь, что дошел.

– А я цветок могу в доказательство принести!

– Договорились.

Гришен помнил, какое недоумение вызвал у него лаконичный ответ вредной Крохи, а теперь не мог понять: вроде и сам так решил, а вроде и нет. Он скрипнул зубами. Ну, Кроха такое сболтнула – это понятно. Она еще маленькая, хоть и хитра не по годам. Но он! Ему же скоро семнадцать стукнет, так какого дракона! Теперь придется цветок добывать, иначе на ближайшей же ярмарке Кроха ославит его трусом. Остается только надеяться, что сына Солнца “нет дома”.

Гришен осторожно выглянул из-за ствола, пытаясь понять, что сейчас происходит на поляне. Ее хозяина не было видно.

– И что я там делаю? – внезапно раздалось у него над ухом.

Юноша вздрогнул, руки скользнули по стволу, и он, потеряв опору, полетел прямо в ощетинившийся шипами куст. “Ой, мама”, – успел подумать он, и зажмурился, чтобы не видеть быстро приближающихся колючек. Но тут что-то схватило его за воротник и резко дернуло назад. С тихим всхлипом Гришен опустился на пятую точку.

Открывать глаза Гришену очень не хотелось. Он подозревал, что зрелище ему совсем не понравится. Но поскольку ничего не происходило, а перспектива остаться слепым привлекала его все меньше, то через некоторое время он, наконец, решился на это.

Он был прав только отчасти. Сам факт, что сын Солнца сидит перед ним на высоком пне и с усмешкой смотрит на него, не внушал особого оптимизма, но… У юноши ёкнуло сердце.

Сын Солнца напоминал собой поляну, на которой жил. Длинные, собранные в роскошный хвост волосы полыхали огнем и даже на взгляд были мягкими. Безупречно очерченная фигура дышала дикой грацией и в то же время хрупкой беззащитностью. Казалось, это небесное существо надо оберегать, как редкую хрустальную вазу, хотя со слов отца Гришен знал, сколь обманчиво это впечатление. Лицо этого создания было прекрасно, даже не смотря на ехидную усмешку. “Каким же он станет, если просто по настоящему улыбнется?” – невольно подумал юноша.

Но самым завораживающим на этом лице были глаза. Бездонные зеленые омуты затягивали, топили в своей невероятной глубине, от их пристального взгляда перехватывало дыхание. За ними можно было пойти в огонь, в воду, на смерть – лишь бы быть рядом с таким невероятным существом.

– Ну и что же мы здесь ищем? – почти промурлыкал сын Солнца.

Гришен поперхнулся готовыми слететь с губ оправданиями, уловив что-то очень нехорошее в этих интонациях. Он поспешно вскочил и почему-то вытянул руки по швам.

– Я… я… – испуганно пролепетал юноша.

– Тебе стало любопытно, – констатировал сын Солнца.

– Я… да. Извините, – залился краской Гришен.

– И что именно тебя настолько заинтересовало, что ты вопреки воле отца пришел сюда, топая, как слон, и круша все на своем пути?

Юноша опять покраснел. Ну не говорить же, в самом деле, что все это из-за глупого спора!

– Поляна… она раньше называлась Мертвой. Я хотел посмотреть…

– И как она тебе? – кокетливо, будто модница про новое платье, спросил сын Солнца.

– Очень красивая, – скованно ответил Гришен, – я такого еще не видел. Она словно… словно специально для Вас, – неожиданно для себя добавил он и смущенно глянул на сына Солнца – и сжался как от удара.

На лицо огненного существа легла тень, а в глазах на одно, только на одно мгновение мелькнула дикая боль, скрутившая Гришена паническим страхом. “Он потерял что-то очень важное, и это причиняет ему невыносимые страдания, – сказал недавно отец. – Если бы я испытывал что-либо подобное, я бы свел счеты с жизнью.

Спустя миг наваждение прошло.

– Ты прав, она создана именно для меня, – бесцветным голосом произнес сын Солнца. Потом он резко тряхнул головой: – Так как, говоришь, тебя зовут?

– Я не говорил. Но вообще-то Гришен, – чуть помедлив, ответил юноша.

– Не обращай внимания. Просто была у меня одна знакомая девчонка, которая не упускала случая объявить всем вокруг свое имя и род занятий… Убил бы. Руки не дошли.

Гришен переминался с ноги на ногу, не решаясь о чем-то спросить, но юноша и так его понял.

– Можешь называть меня Зойсайтом, – милостиво представился он. – Так это ты нашел меня?

– Да. Я увидел, как столб света упал на Мертвую поляну, а когда пришел сюда, то увидел тут Вас.

– И не страшно было подходить? – снисходительно, как ребенка, спросил Зойсайт.

– Страшно, – признался юноша, не замечая оскорбительного тона. – Но я скоро стану солдатом, мне надо уметь преодолевать страх!

– Солдат должен еще и оружием владеть.

– Знаю. Меня отец учит. Он очень ловко с мечом обращается, – гордо добавил Гришен, но тут же стушевался, вспомнив, как легко его собеседник справился с этим самым мечом голыми руками.

Зойсайт посмотрел на свои сапоги, до которых уже дотянулась тень Гришена.

– Тебе пора домой, – безапелляционно заявил он.

Юноша огляделся и с удивлением обнаружил вокруг быстро сгущающиеся сумерки. Поспешно вскочив на ноги, он хотел уже уйти, но что-то останавливало его. Он робко поднял взгляд на сына Солнца.

– Можно, я еще приду?

Зойсайт оценивающе оглядел его с ног до головы, еще больше смутив этим Гришена, который уже сожалел о своем вопросе.

– Можно, – наконец бросил Зойсайт. – И меч приноси.

– Спасибо, – чопорно поблагодарил юноша и со всех ног бросился прочь.

– Эй, Гришен, – остановил его окрик за спиной. Гришен обернулся.

Зойсайт стоял на прежнем месте и весело улыбался. В лучах закатного солнца его волосы полыхали темным багрянцем, глаза казались совершенно черными, а сам он больше походил на прекрасного огненного духа. Подобное существо просто не могло быть обычным смертным!..

– Ты ничего не забыл? – крикнул Зойсайт. – Держи!

Гришен вытянул руку, и в нее что-то упало. Машинально сжав пальцы, он тихо взвыл и тут же выронил подарок. Это оказался цветок с того самого куста, в который он едва не угодил. Он тоже имел шипы.

Сын Солнца рассмеялся, будто запела стеклянная птица. Юноша повернулся и снова побежал, клятвенно обещая себе, что никогда, ни за что не вернется сюда.

– Это называется розой! – донесся до него крик, потонувший в новом взрыве смеха.

* * *

Отсмеявшись, Зойсайт повернулся спиной к шуму, создаваемому убегавшим человеком, и вернулся на поляну.

Все складывалось как нельзя лучше, даже не смотря на то, что он был отрезан от Металлии, источника магической энергии. Теперь у него есть источник информации и развлечение, все в одном лице. Зойсайт не собирался до конца своих дней жить в этом лесу, но, чтобы не привлекать внимания, он должен достаточно много знать. В том числе о еде и приемах боя. В Темном Королевстве многие удивлялись, почему, недолюбливая Нефрита, он проводил так много времени, наблюдая за ним. На самом деле Зойсайт изучал Нефрита, его силу и опыт. И хотя демон уже знал, что в этом мире мало кто может представлять для него серьезную опасность, но следует исключить случайности. А молодой поэт поможет ему. Да, душой Гришен несомненно был поэтом, хотя вряд ли успел сам осознать это. Как он смотрел – все его восхищение было написано на его наивной мордашке…

Зойсайт опустился на небольшое возвышение в центре поляны, свободное от цветов и свернулся калачиком. Это место напоминало ему о Лорде Кунсайте.

Демон закусил губу. Нет, он не станет плакать. Что бы ни случилось, он будет только смеяться. Он закрыл глаза, сглатывая соленую кровь, текущую из прокушенной губы. Постепенно его окутало теплом и покоем, будто он все еще находился рядом с ним.

Ветер, играющий в траве неподалеку от демона, но не решающийся задеть его, нашептывал ночи все известные ему тайны и сказки. Демон съежился во сне, его лицо стало лицом обиженного ребенка.

– Кунсайто-сама… – шевельнулись его распухшие губы.

“Спи, Зой-тян.”

* * *

Конечно, Гришен вскоре вернулся. Не на следующий день, только через неделю, но вернулся. Потом он появился еще через трое суток, а там стал приходить каждый день. Юношу тянуло к этому существу, которое казалось ему совершенством, и не только внешне. Зойсайт стал для него идеалом во всем. Он многому учил Гришена: не обращать внимания на обиды, коротко и колко отвечать на насмешки, использовать свой возраст и его преимущества. Гришен учился ловить в воде рыбу руками, незаметно подкрадываться к птицам, владеть мечом так, как не умел даже отец, и еще очень многому.

Рядом со своим странным другом юноша становился все более сильным и ловким, хотя сам, со своим богатырским сложением, казался себе рядом с сыном Солнца грузным и неповоротливым. И за все он платил Зойсайту рассказами и байками, былью и легендами, своей жизнью и своей преданностью. Зойсайт жадно впитывал всю нужную информацию об этом чужом мире, с его чужой магией, которой еще предстояло обучиться.

Скоро Гришен совсем перестал обижаться на бесконечные шпильки и ехидные усмешки сына Солнца. Конечно, он завидовал силе, ловкости, уму и опыту демона, уживавшиеся в нем с капризностью ребенка. Но это была зависть не к обычному человеку, а к абсолютно другому, более совершенному существу. Так он мог завидовать птице, зверю, солнцу или сошедшему с небес богу. Постепенно Гришену стало казаться, что он всегда знал Зойсайта, его душу и его непонятную боль. Но, ни разу не видя его после захода солнца, он не знал главного. К ночи демон всегда прогонял его домой, и юноша не осмеливался с ним спорить, особенно остро чувствуя в это время исходящую от учителя боль. И потому он не мог слышать, как скрученный еле сдерживаемыми слезами голос тихо звал из темноты поляны:

“Кунсайто-сама…”

Глава 2.

“Кунсайто-сама…”

Ледяной Король даже не пошевелился. Он так и остался сидеть в своем каменном кресле. Каждый вечер он специально приходил сюда в ожидании этого коротенького тихого зова, произносимого самым нежным на свете голосом. Этот миг принадлежал только ему и даже самая смелая юма в Темном Королевстве не осмеливалась приближаться к Лорду в это время хотя бы на милю. Несколько сестер погибло, прежде чем новое правило было усвоено всеми.

Мало кто заметил, как изменился Кунсайт после смерти Зойсайта. Разве что теперь его лицо всегда было холодной маской. И не только лицо. Его дом мгновенно опустел в тот день, когда хозяин вернулся один. Слуги предпочитали теперь работать где угодно, но не у последнего оставшегося в живых Лорда. Пожалуй, они единственные все же кое-что поняли.

Ни кто и раньше не мог сказать, что сердце Кунсайта было по температуре хоть на градус теплее абсолютного нуля, но все знали, что оно хотя бы вообще было. Теперь слуги сомневались в этом и бежали от того, чем стал их хозяин. Теперь он был один в комнате Зойсайта.

Кунсайт не знал, почему именно сейчас и здесь звучит его имя – так, как его умело произносить только одно единственное существо. Возможно, это было галлюцинацией, бредом, игрой воображения, но это было. Металлия, ведь Зойсайт действовал тогда по его приказу, но скрыл это от Берилл! И теперь возможность слышать своего ученика, которого он не сумел уберечь, который прикрыл его собой, взял на себя вину учителя и погиб, доставляла ему огромную боль. Уходя, Кунсайт давал себе слово, что это был последний раз, что он больше не придет, но следующим вечером он опять возвращался сюда, на место смерти золотоволосого демона, голос которого звал его из неведомых далей: "Кунсайто-сама". И сегодня, так же, как и всегда, он тихо шепнул в пространство:

– Спи, Зой-тян.

Потом он встал и уже собирался уйти, но его настиг голос Берилл.

– Да, Ваше Величество, – ответил Ледяной Король, когда ее голос приказал ему уничтожить Сейлор Сенши, нашедших наконец вход в точку “D”, где была расположена доступная, земная часть Темного Королевства.

– Я отомщу за тебя, Зойсайт, – крикнул он в одинокую пустоту, которая не могла его услышать и ответить, – во тьму собственного сердца.

* * *

Эти девчонки оказались на редкость беспечными, они даже не просканировали туннель, прежде чем войти в него. Справиться с ними оказалось проще простого. "Нет, они не умрут так легко", – решил Кунсайт и открыл перед ними вход в Межвременной Хаос. Пусть они вечно блуждают по его закоулкам, пока не умрут. Они не смогут вернуться оттуда.

Но они смогли.

Что ж, если они так настаивают, он уничтожит их сам, своими руками. Демон выпустил в воинов Энергетические Бумеранги.

“Кунсайто-сама.”

Темный Лорд вздрогнул и судорожно поймал свое оружие. Откуда голос?

“Кунсайто-сама, почему Вы оставили меня?”

В холодных лучах, испускаемых Лунным жезлом Сейлор Мун, засверкала теплая нить и, проникнув сквозь плащ демона, коснулась его пальцев.

– Зойсайт…

Кунсайто-сама?” – задрожала она голосом Зойсайта.

Бумеранги вновь вырвались из дрожащих ладоней хозяина, но он даже не заметил этого. Он ласкал в руках тонкую горячую нить и чувствовал своего ученика. И он не выпустил ее даже тогда, когда его собственное оружие вонзилось в его плоть.

– Зойсайт, возьми меня в мир, где покоится твоя душа! – крикнул Кунсайт, и нить отозвалась, потянула его в иные измерения. Он чувствовал каждой клеточкой тела, чувствовал всеми нервами, всеми фибрами души приближение к своему ученику, к самому дорогому во всей вселенной существу. Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и они снова будут вместе. Он торопил нить: быстрее, быстрее!..

И тут нить порвалась…

* * *

Зойсайт был на своей поляне. В окружающий ее лес уже пришла осень, но она осталась без изменений. Все также одуряющи были ее ароматы, все также прекрасны неувядающие цветы, все также молод ее хозяин. Наверное, и зимой она будет не менее прекрасна.

Гришен все еще не приходил, хотя солнце начало клониться к земле. Демон закрыл глаза. Уже около полугода жил он в этом лесу и все никак не мог решиться покинуть это место, так сильно напоминавшее ему о Лорде Кунсайте.

– Кунсайто-сама…

Причина нахождения второго генерала здесь, в этом мире, не имела для него самого никакого значения. Значимо было только отсутствие в нем Учителя. Зойсайт опять вспомнил его лицо, казавшееся таким серьезным и холодным, и светлые глаза, всегда бывшие слегка прикрытым снежной вуалью отражением нежности и огня, пылающих в сердце юного демона. Ему казалось, что легкие руки вновь осторожно касаются его волос, пробегают по щеке и прижимают его к широкой груди, на которой всегда было уютно и надежно.

– Кунсайто-сама, почему Вы оставили меня? – в отчаянии прошептал демон в бутон склонившейся над ним розы.

“Зойсайт…”

Демон вздрогнул.

– Кунсайто-сама?

На миг ему показалось, что он слышит голос Учителя, зовущий его. Он напрягся, пытаясь найти того, кто звал его по имени. Их будто соединила сверкающая льдом и пламенем нить…

Что-то темное обрушилось на Зойсайта с неба, опутывая его, сковывая движения. Еще не до конца осознав случившееся, демон начал отбиваться короткими скупыми ударами. Чьи-то кости, ломаясь, хрустели под его руками и ногами, пока что-то тяжелое не ударило его по затылку. Уплывающее сознание успело засечь в прорехе сети руку с татуировкой в виде трех переплетенных змей, держащую дубину.

* * *

Где-то далеко от снова Мертвой поляны отчаянный рев смертельно раненого черного дракона потряс горные льды.

* * *

Теперь сознание возвращалось к Зойсайту намного медленнее, чем в прошлый раз. Лишь когда оно полностью восстановилось, демон начал вспоминать произошедшее. Сердце сладко защемило при воспоминании о нити, на миг соединившей его с ледяным Лордом. Он ведь почувствовал тогда приближение Кунсайта, и если бы не… Сердце Зойсайта снова сжалось, но на этот раз от отчаяния. Величайший из Лордов был близко, это Зойсайт чувствовал абсолютно точно, так же, как и некую случившуюся с любимым беду. Значит, нечего разлеживаться, надо подниматься и искать его!

Зойсайт открыл глаза. Он находился в крытом фургончике без окон и с единственной дверью в задней стенке. Его окружали мягкие подушки. Потом демон осмотрел себя. М-да, сам он в помощи тоже нуждался. Где, Металлия побери, его генеральская форма?! Вместо нее на демоне красовались какие-то шелковые тряпки, плохо приспособленные для всего на свете. В них разве что исполнять “экзотические танцы” с медленным разоблачением, но именно этого Зойсайт совершенно не собирался делать. Можно было бы, конечно, выбраться из повозки и найти себе другую одежду – если бы не “браслет” на ноге. Проследив за цепью, Зойсайт обреченно вздохнул. Если бы за другой конец держался человек, не было бы никаких проблем, с человеком справиться легко, но не драться ведь с вделанным в пол железным кольцом? А магия… магии генерала Темного Королевства нет места в этом мире.

Зойсайт зло улыбнулся. Значит, они так? Ну что ж, пусть пеняют на себя. Ничего хорошего в будущем их больше не ждет. Только снимите “браслет”…

Где-то через полчаса внутрь фургона заглянула наголо бритая упитанная голова. Встретившись глазами с Зойсайтом, она расплылась в довольной туповатой ухмылке:

– Ты очнулся, – объявил он и снова исчез. – Он очнулся! – послышался снаружи его крик.

“Спасибо. Гениальный вывод. И как это я сам не догадался?” – скривился Зойсайт, устраиваясь поудобнее в ожидании продолжения.

И продолжение не заставило ждать себя долго. Оно вылилось в форму долговязого жилистого человека в богатой одежде и с кнутом у пояса, который вошел в фургон почти сразу и предусмотрительно уселся у самой двери, куда не дотягивалась цепь. Он оценивающе осмотрел Зойсайта с ног до головы и обратно. Увиденное ему явно очень понравилось.

– Хорош, – удовлетворенно проговорил он. – За такого в Хальдреме дадут не малую цену. Ну-ка, отвечай, как тебя зовут.

Зойсайт презрительно вскинул подбородок и отвернулся, не выпуская, впрочем, долговязого из поля зрения. Тот потянулся было за кнутом, но остановил руку, заметив, как мгновенно подобрался юноша. Очень вовремя вспомнился очень плохо выглядевший труп одного из наемников, который не пережил встречи с Зойсайтом.

– Твое счастье, что лишние шрамы уменьшат твою ценность, золотце, иначе я бы заставил тебя говорить, – бросил хозяин. – Кроме того, тот, кто приобретет тебя, сам даст тебе имя, какое ему понравится. Ты еще узнаешь, как выглядит Хальдремский Рынок с высоты помоста, – посулил он и покинул повозку.

Зойсайт проследил за уходом долговязого. Что ж, как он и предполагал, он стал жертвой торговцев “живым товаром”. Не самое радостное открытие, но могло быть и хуже. По крайней мере, есть шанс попасть к хозяину, который будет менее бдителен, чем этот работорговец. У такого Зойсайт не задержится ни минуты. Остается лишь набраться терпения.

В тот день больше никто не заглядывал в повозку, кроме всё того же бритоголового бугая, принесшего еду. Некоторое время Зойсайт размышлял, не отказаться ли ему от пищи, но потом решил, что это ничего не даст, а обычные человеческие силы ему еще понадобятся. Жаль только, что предусмотрительный хозяин запретил давать демону даже ложку.

* * *

У подножия гор, много севернее колонны работорговцев, в нескольких неделях пути от большого портового города Хальдрема, столицы Хальдра, огромный черный дракон бился с двумя десятками грифонов. Их всадники, умело управляя своими “скакунами”, окружали его, прижимая к земле, уворачиваясь от струй огня. Наконец им это удалось, и они набросили на дракона серебристую сеть. Зверя пригнуло к земле, словно на него упал один из горных пиков. Предводитель стаи тотчас же подлетел к нему и защелкнул на шее такой же серебристый, как и сеть, ошейник.

– Чертова зверюга, – прохрипел он, утирая пот со лба.

Рядом с ним материализовалась высокая худощавая фигура, с ног до головы укутанная в темно-синий плащ с накинутым на голову капюшоном.

– Чем тебе так не приглянулся именно этот экземпляр? – низким скрипучим голосом проговорил он.

Резко развернувшись, предводитель вперил в него яростный взгляд.

– Чем?! – в бешенстве прорычал он. – Да этот крылатый гад положил троих моих людей! Кабы не Ваша сеть, он вообще всех бы перебил! И даже с ней нам вообще повезло, что он уснул далеко от своего логова!

– Вы знали, на что шли, – спокойно возразили из глубин капюшона.

– Да, мы рисковали, мы всегда рискуем. Но вот уже пять лет мы не теряли ни одного грифона!

– А до этого? – прозвучало насмешливо.

– А до этого только тяжелые, но не смертельные ранения, да один новичок не затянул подпругу.

– В любом случае, за вашу работу вам платят достаточно щедро. Вот ваши деньги. О драконе я позабочусь сам.

Предводитель готов был разорвать наглеца, но быстро овладел собой и ушел, взяв деньги и серебряную сеть. Ссориться с этим человеком было опаснее, чем даже с черным драконом.

Долговязый повелительно поднял руку.

– Пошли, – твердо скомандовал он.

Дракон пошевелился, словно противясь чьей-то чужой воле.

– Ах ты еще и сопротивляешься? – почти ласково сказал человек.

Он вновь взмахнул рукой. Дракон покачнулся, глаза его мигнули, меняя цвет, – и он покорно последовал за темно-синей фигурой.

– Повелитель будет доволен, – промурлыкал маг по имени Капил.

* * *

Вопреки посулам работорговца, Зойсайт так и не узнал, “как выглядит Хальдремский Рынок с высоты помоста”. Он не видел даже самого города. Закрытая повозка, в которой его везли, выпустила его во дворе огромного дворца, отрезанного от мира высокими стенами. Звуки не долетали к нему с улицы, хотя демон чувствовал ауры людей на пару миль вокруг – густонаселенный город… для этого мира. Дворец был явно самым высоким зданием в Хальдреме. Зойсайт пренебрежительно скривился, смерив строение взглядом, отметив мраморные стены, яркие витражи, начинающиеся со второго этажа, и позолоченные купола, украшенные прихотливыми завитушками.

– Какая безвкусица… – пробормотал он себе под нос.

Двор был закрыт стенами со всех сторон – видимо, здесь часто встречали тех, кто не прочь сбежать. Кроме того, на нем лежало заклятие… О, Металлия!

Когда Зойсайт вышел из повозки, он сразу почувствовал на себе чей-то оценивающий взгляд. Покосившись в его направлении, демон увидел низенького сморщенного старичка в богатой зеленой одежде и с козлиной бородкой. По-видимому, удовлетворенный осмотром, старичок протянул работорговцу тяжелый кошель, больше похожий на сумку. Слух Зойсайта уловил звон золота.

Тотчас же надоевшую и даже уже натершую щиколотку цепь сняли, заменив ее элегантной золотой цепочкой – тоже заклятием против побега! Ее нельзя снять без знаний магии этого мира!

Зойсайт громко и от души пожелал зачаровывавшему ее магу очень долгую и своеобразную жизнь. Какой-то из особо впечатлительных стражников побледнел и отшатнулся.

И вот теперь молодой демон лежал на полу в роскошной спальне “под восток”. Стены ее были задрапированы атласом, бархатом и шелком пастельных тонов, а промежутки между ними заполняло избранное из иллюстраций камасутры. Огромная низкая кровать излучала такую сексуальную энергию, что не оставалось сомнений – она тут поставлена не для отдыха. Пол покрывал светлый ковер, щедро посыпанный мягкими подушками всевозможного калибра – видимо, на случай, если кровати окажется недостаточно. Ткани и гобелены явно что-то за собой скрывали, но вот что именно, демон уже не знал. Его это совершенно не интересовало.

Зойсайт подогнул одну ногу и устроил щеку на скрещенных ладонях. О, Металлия, какое же это блаженство – мягкие подушки на устойчивом полу после тряски в деревянном фургоне! Он сладко потянулся всем телом и вновь вернулся в избранную позу. Он умел наслаждаться всем и всегда – даже ожиданием своей участи в окружении врагов.

Дверь заскрипела, и в спальню вошел невысокий мужчина лет сорока. Богатый вышивкой просторный халат был подпоясан золотым ремешком там, где некогда находилась талия – лет этак десять назад, когда он в последний раз проехался верхом и для солидности пересел в паланкин. Проплешина в седеющих черных волосах явно была данью годам, а не каким-то местным традициям, хотя смотрелась украшением. Густые брови, нос с горбинкой, твердые губы и уже расплывающиеся, но тоже некогда твердые черты лица говорили, что те же самые десять лет назад их обладатель слыл довольно красивым и мужественным человеком.

И эта старая жирная образина – новый хозяин Зойсайта?!

Зойсайт не пошевелился, продолжая лежать в расслабленной и довольно соблазнительной позе. Кто бы и что бы с ним не случилось, он будет красив. Пусть его враги волнуются, демон будет следить за их реакцией, вызывая страх и желание. Демоны как правило не считают тщеславие пороком.

Хан Абинар-ур-Карад, правитель Хальдра, нахмурился. Он явно привык, чтобы перед ним стояли на вытяжку или падали на колени, упираясь лбами в пол. Абинар представил, как его новый наложник будет выглядеть поставленным на колени и смягчился. В конце концов, это просто раб из диких земель, откуда ему знать, как надо приветствовать того, кто для него отныне выше бога?

И все же, все же… мальчишку явно чему-то учили. Сколько в его непочтительности искушения, неприкрытого соблазна, такого порочного и естественного для этого тела, способного вызвать вожделение даже у статуи. Хан Абинар самодовольно улыбнулся и подумал, что, если мальчишка окажется также хорош в постели, то ему можно будет позволить так лежать в присутствии хозяина.

Абинар подошел к своей новой игрушке и взял его за подбородок.

– Мне говорили, что ты строптив, – сказал хан. – Что тебя надо укротить. Но ты не выглядишь ни сильным, ни строптивым.

Зойсайт поднял голову, подставив лицо с закрытыми глазами новому хозяину. У Абинара перехватило дыхание, когда он увидел это невыносимо медленное движение и тонкое лицо в водопаде длинных золотых волос. Чувственные губы слегка приоткрылись, длинные ресницы стали подниматься. Абинар сглотнул, чувствуя, что его тело начинает реагировать. О, каким же будет этот стройный стан в его объятьях!.. Абинар с жадностью взглянул в открытые глаза – и едва не отшатнулся.

Глаза у раба оказались безбрежными зелеными океанами греха. Любой человек, глядя в них, нашел бы, что их обладатель готов на все. Но не хан Абинар-ур-Карад, не тот, кого с детства учили разбираться во взглядах. В этих зеленых безднах хан увидел свою жуткую смерть.

Мгновение назад неподвижное и расслабленное тело взорвалось стремительным движением. Абинар захрипел и, задыхаясь, заскреб по тонким стальным пальцам, впившимся в его горло. Зойсайт встал, одной рукой поднимая грузное тело за шею. Абинар придушенно хрипел, выпучив глаза, такие слабые на вид цепкие пальцы не дрожали. Вторая рука демона впилась в плоть напротив сердца. Потекли жиденькие струйки крови.

И тут хана отбросило на кровать, а золотоволосый демон, закричав от боли, упал на пол. Золотая цепочка гневно сверкала, по снова ставшему хрупким телу пробегали голубые разряды. Демон сжимался в комок и выгибался, крича, поглощенный наказанием.

Чертова зачарованная цепочка… Она не позволяет убить хозяина…

Абинар медленно поднялся, все еще тяжело дыша. Покачнувшись, он едва не рухнул на четвереньки. Хан смотрел на раба, с наслаждением впитывая его крики. О, он не поскупился на заклятие. Наглый убийца – а Абинар уже не испытывал сомнений, что перед ним именно убийца – испытал на себе всю его мощь и теперь… Да что это, ради ада?!

Молнии перестали сотрясать беспомощное тело. Всего на несколько секунд. А потом оно снова задрожало.

Зойсайт повернул лицо к хозяину. Остренький язычок облизнул губы. Неприкрытая издевка не смогла изуродовать его лица, но очень постаралась. Усмешка-оскал раздвинула побледневшие губы. Демон зашипел и расхохотался, распластавшись на смятых тлеющих подушках.

– Будь ты проклят, демонское отродье, – прохрипел Абинар. Он потянулся к стене и вытащил из-за гобелена с изображением момента наивысшего наслаждения юноши на коленях у похожего на Абинара мужчины, длинный хлыст. – Будь ты проклят… Будь ты проклят… проклят. Проклят. Проклят!

Размахнувшись, Абинар стегнул раба по спине. Зойсайт захлебнулся, вскрикнул, но тут же снова зашелся смехом. Волосы на голове Абинара встали дыбом. Вновь взмахнув плетью, он еще раз протянул демона по хребту. И еще раз. И еще, еще, еще-еще-еще!..

Абинар в кровь изорвал спину юноше, превратив ее в мешанину плоти и крови. Уничтожить эту тварь! Пусть заткнется наконец! Он бил его за все – за свою боль, за свой страх, превращающийся в ужас, за этот смех!.. А демон извивался под хлесткими ударами, одновременно крича от боли и издевательски смеясь, не останавливаясь, сводя с ума. Бить его? ЕГО?! Стегать труп, по недоразумению еще шевелящийся! Хозяин, что глупее ты мог придумать?! Я же мертв, идиот, мертв! Я умер, когда остался без Учителя! Я мертв!!! И я смеюсь над глупцом, пытающимся причинить боль мертвецу!!!

Рукоятка в кулаке хана сломалась, плеть разлохматилась, а демон все смеялся. Закричав от суеверного страха и ярости, Абинар-ур-Карад выбежал из покоя. И еще долго вслед ему несся издевательский хохот, а перед глазами стояло тонкое лицо, на котором свежей алой кровью была написана его смерть.

Заглянувшие в покой стражи увидели на полу куль, некогда бывший человеческим телом. Цвет волос, кожи и ковра отличались только оттенками багрового. И только два изумрудных огня горели ненавистью. И еще – он продолжал тихо смеяться.

Еще через час стражам было приказано оттащить раба в темницу. Они завернули его в простыни и понесли. После дежурства они оба долго отмывали руки, и не от крови. Во всяком случае, не только от нее.

* * *

Дракон был помещен в огромном загоне рядом с ареной. Каменные стены, голый земляной пол и утопленный квадрат, в который сбрасывали мясо. Серебряный ошейник сковывал волю зверя, не позволяя убить ухаживающих за ним рабов или расправить мощные крылья и улететь. И демону приходилось прятаться, чтобы не подпасть под ту же власть.

Кунсайт закрыл глаза, погружаясь в зыбкую явь сновидений. Теперь только она принадлежала ему безраздельно. Все остальное время он был насторожен, готов вновь бороться с драконом, в теле которого был заточен его дух. Двое не могут занимать одно и тоже место, и зверь постоянно пытался избавиться от демона. Если бы на месте Лорда оказался кто-нибудь другой, имеющий больше моральных принципов, слабую волю или не знающий магии, он давно был бы поглощен. Но Кунсайт не противился, когда необходимость и инстинкты дракона заставляли его есть живое мясо вместе с шерстью или перьями, его воля была достаточно сильна, чтобы хранить память, а познаний в магии хватало, чтобы справляться с потоками силы, рождающимися в его новом теле. Как оказалось, драконы, сами почти не владеющие магией, создавали ее и насыщали ею все вокруг, как деревья кислородом.

Во сне светловолосый демон-дракон часто видел Зойсайта. Тот звал учителя откуда-то издалека, спрашивал, где он находится, смотрел с любовью и преданностью. Они чувствовали друг друга, знали, что находятся в одном мире, но не могли найти друг друга. Просыпаясь после таких снов, Кунсайт всегда чувствовал теплый золотой локон на своей человеческой коже, но спустя мгновение наваждение исчезало, и дикий рев разочарования и потери, который мог бы удержать темный Лорд, но не черный дракон, разносился по загону, сотрясая зачарованный камень стен.

Глава 3.

Зойсайт открыл глаза – впервые за последние три дня. Металлия, этот придурок едва не убил его. Но ничего, он еще поплатится за все. Демона не так просто уничтожить…

Громко и даже почти сладко застонав, Зойсайт поднялся с каменного пола. Ему снился такой чудесный сон… Кунсайто-сама был рядом и гладил его волосы. Они были совсем близко, но так далеко.

Привычным уже усилием воли Зойсайт запретил себе вспоминать не то что имя – мимолетный образ Учителя. Иначе он сломается, совсем. Какое-то время можно было держаться за Гришена, эмоционально опираясь на него, но теперь и этого мальчишки нет рядом. А надо быть сильным, таким сильным, как никогда прежде.

Знай он местную магию, можно было бы позволить себе расслабиться. Но она сильно отличалась от магии Темного Королевства. Зойсайту просто элементарно не хватало знаний и энергии. Качать ее из людей не получалось, тут отличие было принципиальным. Да и выкачай он чего – смог бы усвоить и использовать? В легендах, которыми потчевали совсем молодого еще тогда демона, говорилось, что есть существа, умеющие вырабатывать универсальную энергию, но за свою совсем не короткую жизнь он не встречал таких.

Было тяжело, все тело болело. Хорошо хоть, что регенерация продолжала работать. Любой человек на месте демона умер бы за время экзекуции: раза два от болевого шока, еще разок от потери крови и последний – от холода, мерзости и заражения в этой сточной канаве, которую почему-то называют тюрьмой. Но демон был… демоном. Тело стремительно заживало, оградив психику физически все же сравнимо слабого Зойсайта трехдневной комой, наполнив ее такими сладкими снами… Нет, нельзя думать!

К тому же, о нем явно кто-то позаботился. Проверив себя, Зойсайт зашипел от возмущения. Кто-то посмел прикасаться к нему! Кто-то, и скорее всего маг-целитель, промыл его рану (подразделять почти напрочь сорванную кожу на несколько ран было бессмысленно) неизвестным отваром, как мог соединил самые крупные лоскуты кожи и замотал это все обрывками простыней. Хорошо хоть, что после перехода физиологически демон не отличался от местных жителей! А то, какой была его аура…

Импровизированные бинты были насквозь пропитаны чужим страхом.

Ладно. Зато уже через несколько дней спина почти восстановится, хоть и будет неимоверно болеть и чесаться. Но если все пойдет нормально, то через пару лет сотрутся и шрамы.

Нормально… Зойсайт невесело усмехнулся. Его латали. Интересно знать, для чего.

Вряд ли “хозяин” когда-нибудь в жизни еще захочет прикоснуться к нему. Или ударить своей рукой. Зойсайт зло прищурился, вспоминая его глаза. Страх. На грани помешательства. Как сладко… Нет, этот не осмелится приблизиться к так неосторожно купленному рабу.

Но что тогда?

Спустя пару недель, когда новая кожа на теле Зойсайта окрепла, его, скованного все той же золотой цепочкой, перевели в другое место.

* * *

Прохожие оглядывались на процессию, строевым шагом двигавшуюся по улицам Хальдрема. Десяток стражей в зелено-золотом, из гвардии хана города, двигались правильным прямоугольником, обнажив мечи, а между ними по земле легко скользил странный юноша. Он был одет только в легкие газовые шаровары, если не считать одеждой бинты, расцвеченные темными пятнами старой крови – повязка действительно могла бы сойти за короткую курточку – но среди богатой формы именно он, оборвыш, выглядел величественно. Свободно падающие на спину волосы, хоть и давно не мытые, блистали золотом и плясали в редких порывах ветра, свежие шрамы оплетали руки прихотливым узором, но идущее по улице эфемерное существо носило их так, как носят богатые украшения.

Каждый, мельком заметив юношу, невольно оглядывался, а некоторые любопытные даже шли следом, подмечая все новые подробности. Такие, например, как золотой “браслет” на ноге с такой же драгоценной цепью. Раб? Скорее всего. Но почему и куда его ведут под усиленной охраной? То, что хозяин избивал раба (дорогого и ценимого, а что еще может значить такой “браслет”?) плетью, не вызывало сомнений, но раб шел прямо, презрительно смотря на купола и остроконечные крыши, перемешанные в этом городе. Его босые ноги ступали по каменной и временами выщербленной мостовой спокойно и уверенно, не выбирая, куда наступать, и постепенно у людей стало складываться странное впечатление, что по улицам их города в окружении почетного эскорта движется юный бог, хозяин этого мира. Некоторым удавалось заглянуть ему в глаза. Такие поспешно отворачивались и отставали, сами не понимая, почему.

Процессия остановилась перед зданием рядом с гладиаторской ареной.

Все горожане знали, что именно тут живут и обучаются рабы-гладиаторы.

* * *

Цепь наконец сняли, но, к досаде Зойсайта, на его ноге осталось золотое кольцо, хранившее все те же свойства. Значит, побег снова откладывается на неопределенное время.

Его втолкнули в широкое длинное помещение, вдоль стен которого ногами в проход стояли узкие деревянные койки. Окон или чего-то вроде них не было совершенно, освещение обеспечивали два десятка бездымных светильников, подвешенных в полутора метрах над земляным полом, утоптанным до состояния камня.

Зойсайт так понял, что на ближайшее время это – его апартаменты. Видимо, их придется с кем-то делить.

Все койки были одинаковы, но Зойсайт, прикинув, выбрал себе ту, что стояла в дальнем углу. Над ней не было светильника, меньше соседей. Подойдя к ней, Зойсайт потрогал грубое шерстяное одеяло, покрывающее соломенный тюфяк. Брезгливо скривившись, он лег и вытянулся на все еще ноющей спине.

Демон закрыл глаза и стал на слух выяснять обстановку. В здании было много людей, откуда-то доносились удары – треск палок и досок, железа, удары по живому, топот множества ног… Видимо, казармы. Что ж, значит, придется быть гладиатором?

– Как скучно… – пробормотал Зойсайт, слушая, как к его двери идут люди.

Дверь с шумом распахнулась, и в помещение ввалился десяток воняющих потом тел. Но стоило кому-то заметить “пополнение”, как разговоры мгновенно смолкли. Пришедшие окружили его койку.

– Что ЭТО? – протянул густой бас.

Лениво открыв глаза, Зойсайт увидел громоздкий лысый шкаф, по недоразумению родившийся человеком. Близко посаженые буркала презрительно поблескивали под низким лбом.

– Эй, ты кто? Девочка? – поинтересовался из-за спины “шкафа” худощавый жилистый субъект.

– Отвали, Вартан, не видишь, он ГЛУХО-ОЙ! – проорал прямо в лицо Зойсайту третий, похожий на гнома коротышка.

– Саркан, не ори, – поморщился, зажимая уши Вартан. – Лучше заставь это ответить, что оно делает на моей койке!

– Ну это-то как раз понятно, – масляно протянул четвертый, длинноволосый и длинноносый тип. – Видимо, девочка желает разделить ее с тобой. Эй! – с трудом увернувшись от оплеухи, выкрикнул он. – Если ты не согласен, я сам готов разделить с этим свою койку!

Тут же посыпались комментарии к появлению, размещению и применению парниши, неизвестно почему оказавшегося в их “расположении” почти без одежды. К тому же такого парниши. Его точкой зрения никто не интересовался. Здесь нет таких, которые позволят ему иметь собственное мнение.

Зевнув, демон решил, что с него хватит. Медленно сев, он привалился к стене, скрестив руки на груди. Его ленивый взгляд прошелся по всем присутствующим, и те почему-то замолчали.

– Гришен, – негромко, но властно хлестнул его голос.

– Да, учитель!

Молодой широкоплечий человек, выскочив из-за спин своих товарищей, упал перед демоном на колени. Его глаза сияли искренним обожанием.

* * *

– Так что это за парень? – в сотый, наверное, раз недоуменно спросил “шкаф” Буйваш у Саркана.

– Дракон его знает! А я – не дракон, – раздраженно ответил коротышка, косясь на новичка.

В тот день, когда они, измордованные очередными штатными придирками тренера Гиена, вернулись в свою “казарму” и увидели незнакомого мальчишку, все полетело вверх дном. Нет, распорядок дня остался прежним, но…

А с каким видом этот хлюпик приказал – черт знает что, ПРИКАЗАЛ гладиаторам! – принести ему нормальную одежду! И так посмотрел, что половина из них бросились выполнять приказ бегом, а другая половина просто предпочла гордо удалиться на подгибающихся коленях. Только Гришен, этот сосунок, тем не менее успевший завоевать мечом и кулаком общее уважение, остался цепляться за ноги пришельца с таким счастливым лицом, словно это был кудесник, пообещавший ему встречу с давно почившей любимой бабушкой. Когда Саркан и остальные вернулись, Гришен сидел на полу, а золотоволосая бестия отрешенно гладил его по шерсти, как собаку, преданность которой медом сочилась из всей позы этого деревенского недоразумения. Вартан так и не осмелился отстаивать свою койку у Гришена.

Это было неделю назад.

– И вообще, почему мы должны слушаться этого… как его… Зосата?

– Зойсайта, – педантично поправил Саркан, продолжая чистить меч от ржавчины.

– Ну я и говорю: Зосата.

– Ты бы лучше помолчал… Да откуда я знаю?! Конечно, если ты хочешь – иди и начисти ему смазливую мордашку полировкой. Но я в этом не участвую!

Минут пять Буйваш сосредоточенно сопел и шевелил бровями.

– Не, – наконец выдал он, – не буду. Гришен мне колени в другую сторону вывернет.

Что да, то да. Однажды Шин, не обернувшись, сказал что-то нелицеприятное об этом бесе. И когда он все-таки повернулся, то выбыл из расписания на целый день: даром, что врезавший ему Гришен слабее Шина и рефлексы не те – мальчишка был в бешенстве. И вот сейчас Гришен, хоть и работает с манекеном, краем глаза смотрит на Зойсайта. Время от времени он останавливается и повторяет движения. Обычно перед повтором Саркан успевал заметить недовольное подергивание уголком рта у длинноволосого.

– Да, Гришен щенка боготворит… Знать бы, за что, – уже про себя добавил коротышка, – может, и я бы его боготворил. Буйваш, а чего тебе приспичило врезать Золотому Мальчику?

Буйваш вновь засопел, на этот раз яростно.

– Этот… велел мне завтра идти на кухню и проследить, чтобы повар сготовил что-то по его рецепту.

Это тоже было да. Ну где это видано, чтобы раб-дохляк, который явно не в фаворе у хозяев, указывал другим, сильным и довольно самостоятельным мужикам? Но его почему-то слушались. Даже садист и отравитель повар. Может быть, из-за его взгляда. Саркан поежился, вспоминая, как однажды чуть не пустил лужу, едва не толкнув в коридоре задумавшегося Зойсайта локтем. Зойсайт посмотрел на него так, что Саркан вознес богам благодарственную молитву за то, что уклонился от столкновения, а иначе бы… Что именно пообещали зеленые бездны за прерванные размышления, Саркан не помнил. Только с тех пор у него осталось четкое впечатление, что ад выглядит именно так – зеленым и бездонным.

Саркан огляделся. Среди гладиаторов на арене сейчас была и вся их десятка с одиннадцатым новичком, занимаясь кто тренировками, кто, как сам Саркан, оружием. Тут все: Буйваш – сильный, но не очень умный; каланча Варин, кладущий на лопатки какими-то лишь ему ведомыми приемчиками; ловкач Сирт, решивший перед судом, что гладиатор – лучше, чем однорукий вор; Насток – бывший “солдат удачи”, наемник, неверно выбравший сторону; Нарк, сын рыбака, проданный в рабство в уплату долгов; Ливарт – болтливый, но все подмечающий; Пиар, любящий выпить, за что и поплатился в свое время одним глазом; Гришен – крепко сбитый, всего месяц в их “казарме”, но владеющий оружием дай Небо каждому. Это в его-то юные годы, такой наивный… И его вечный противник, Шин – баран, которому всё некому поотшибать нафиг крученые рога. Этот единственный, кто не желает оставить Зойсайта в покое. Шин то ли пытается завалить его на койку, то ли выжить на…р. Сам желает быть главным, да кто его будет слушать, пусть он и из сильнейших клинков арены. На арене все равны. А если они начнут слушать его на арене – можно зарезаться заранее.

– Эй, а ты чего прохлаждаешься?!

Саркан поднял голову. За время его размышлений на площадке успел появиться Гиен, их “тренер”. Громогласный, скорый на руку мужик, которого его подопечные из большой и чистой любви называли за спиной Недодавленной Жабой. Сейчас лицо Жабы своими выпученными моргалами было обращено к Зойсайту.

Юноша стоял, привалившись к стене, единственный прохлаждаясь в этой компании.

– Отвали, начальник, – зевнул Зойсайт, потягиваясь и задумчиво улыбаясь, словно сказал нечто забавное. У всех свидетелей этого зрелища синхронно перехватило дыхание. Через пару секунд Гиен пришел в себя и сердито мотнул головой. Его лицо стремительно свирепело.

– Вот что, – заорал он так, что Саркан вздрогнул, едва не порезавшись, – мне плевать, если ты служишь подстилкой всей своей “казарме”! Для этого, видимо, тебя сюда и послали, но ты у меня будешь тренироваться! Мне говорили, что ты умеешь держать в руках железо. И сейчас ты мне это покажешь!!!

Зойсайт лениво повел плечами, вызвав у Шина нездоровую дрожь. Судя по лицу, Золотому Мальчику были безразличны эти вопли, но...

– ИДИ СЮДА!!! – Гиен, и без того вечно бешеный, уже брызгал пеной с губ. – Если ты стесняешься, что тебя учила старая дева…

Договорить Гиен не успел.

Растворившись на своем месте, Зойсайт появился перед тренером, и тот рухнул, ловя ртом воздух и держась за отбитые почки и “драгоценности”. Золотоволосый демон склонился над ним, поворачивая его лицо к себе.

– Никогда, – прошипел демон, – никогда больше не смей говорить о степени моей выучки и тем более – о моем Учителе!

Повернувшись, Зойсайт спокойным неторопливым шагом направился обратно в “казарму”. Провожая взглядом его прямую гордую спину, Саркан с трудом пытался справиться с собственным нервным тиком, вновь вознося благодарственную молитву благосклонным к нему богам, научившим его держать язык за зубами. А они раньше так хотели посмотреть на паренька в действии… Сбылась мечта идиотов…

Подняться Гиен смог только через несколько минут. Пошатываясь, он убрался к себе в комнату. Из его окна, выходившего во двор, послышался шум свалившегося на кровать грузного тела.

– Перерыв? – вопросил землю под ногами Ливарт. Из окна послышался длинный душевный стон. – Перерыв, – заключил Ливарт, отходя от тренировочной колоды.

– Ну, что ты об этом думаешь? – спросил Саркана подошедший к нему Шин.

Саркан посмотрел на Шина как на умственно отсталого.

– Что именно ты имеешь в виду? Того, как новичок уделал Жабу?

– Нет. – Шин благостно улыбался чему-то своему. – Тому, как наша крошка разъярилась. Он был так сердит… Теперь я знаю, чем его достать.

– Самоубийца, – выдохнул Саркан. – Ты хоть представляешь, ЧТО он из тебя сделает?!

– Не-а… – закинув руки за спину, мотнул головой Шин. Глаза его светились предвкушением. – Он, конечно хорош… но до меня ему еще далеко. Вот как бы только Гришена удалить, – вдруг задумался он. – Вдвоем они меня, пожалуй, действительно убьют.

– Но… – безнадежно предположил Саркан.

– Я его подомну, – оскалился Шин. Нехороший огонек сверкнул в его глазах, – чтоб мне сдохнуть, он не будет мною командовать.

Над “казармами” разнесся гулкий звук колокола, возвещающий о наступлении вечера.

– Хватит, пошли назад, жрать дают.

Саркан исподлобья оглядел двор, отмечая про себя, что наступление вечера вовсе не означает окончание дня. В конце концов, Шин никому и никогда не нравился, его только терпели, как шанс выжить в общей схватке.

Десятки прервали свои занятия и направились к родным “казармам”, оставляя оружие у выхода под присмотром стражи. Как бы там ни было, гладиаторы были рабами, им не положено иметь оружия.

* * *

Зойсайт был уже в помещении. Шин сузил глаза и направился к нему.

Саркан исподтишка наблюдал, как Шин встал, возвышаясь над Зойсайтом, и что-то сказал. Выражение скуки на лице юноши говорило, что все это он слышал уже не раз. Тогда Шин осклабился и, отойдя к противоположной стене, произнес громко, чтобы все услышали:

– А что, твой учитель в свое время только и смог, что трахнуть тебя рукояткой меча, когда не сумел сделать это сам? Ты даже не знаешь, как…

Дальнейшее потонуло в наступившей оглушительной тишине. Саркан не знал раньше, что такое может быть. Все взгляды обратились к окаменевшему Зойсайту.

На лице юноши не дрогнул ни один мускул. Маска была совершенна… совершенно мертва.

– Зойсайт? – хрипло позвал Гришен. Заглянув в лицо золотоволосой статуи, он испуганно отшатнулся, увидев там что-то очень нехорошее. – Не надо, учитель!

– Гришен, – Зойсайт ласкающе прикоснулся к щеке юноши, не глядя на него самого, – выкинь всех отсюда.

– Учитель, пожалуйста!

Гришен!

Словно на ниточках, Гришен повернулся к гладиаторам.

– Что встали?! – вдруг рявкнул он так, что позавидовал бы даже Гиен. – Что, трупов не видели? Жрать готово, так что ПОШЛИ ВО-ОН!!!

Гладиаторы отшатнулись и попятились к дверям.

– Эй, – едва покинув “казарму”, Пиар пихнул в бок Настока, – ты на кого ставишь? Я вот думаю, что Шин уложит мальчика. Он, конечно, ничего против Жабы, но…

– Придурок, – скривился Насток, отворачиваясь.

Он был “солдатом удачи”. Он умел отличать вожаков от мяса. А вожаки не бывают идиотами.

Гришен плелся позади всех. Внутри него бушевала ему одному понятная битва.

* * *

– Итак, мы остались вдвоем, крошка, – процедил Шин, усаживаясь на койку напротив Зойсайта. Огонек в светильнике над ним подрагивал, как напряженный зверь. Шин считал – как испуганная мышь.

Зойсайт не ответил. Он встал со своей койки и пошел по комнате. Шин облизнулся, хищно щурясь на изящные линии спины и бедер перед собой. Остановившись перед первым светильником у своей стены, Зойсайт спросил, не оборачиваясь:

– Зачем ты это сделал, Шин?

В голосе мальчишки было то, что Шин ненавидел с того момента, как стал гладиатором – праздное любопытство, скрашенное брезгливостью.

Первый светильник, скрытый телом юноши, мигнул и погас.

– А я ненавижу тебя, мразь.

– Вот как? – безразлично произнес Зойсайт, подходя ко второму светильнику. – За что же?

– За то, что ты есть. Изнеженный щенок, с богатым папочкой и няньками, вытирающими тебе сопли. Ты не один из нас, ты из вельмо-ож, – последнее слово Шин произнес так, словно его им вырвало. – Что ты знаешь о грязи?!

– Очень многое, малыш, – сказал Зойсайт, переходя к третьему светильнику. Второй тоже не горел.

Шин дернулся, но все же не стал вставать. Этот мальчишка ответит ему сегодня за все.

Третий огонек погас.

– И что же? – скривился гладиатор.

Четвертый.

– Больше, чем ты можешь себе представить, – как погас пятый светильник, Шин тоже не увидел. – И я могу показать ее тебе. Хочешь?

Шестой.

Шин облизнул пересохшие губы.

– Я хочу изукрасить твое смазливое тело, трахнуть тебя, а потом рассказать об этом всем.

– И они будут презирать меня… – седьмой огонек умер, шипя. – Скажи, чего ты боишься больше всего?

Шин опешил от неожиданного вопроса. Что-то холодное прошлось по его позвоночнику. Страх? Нет, пока еще нет. Пока…

Пока длилась пауза, Зойсайт приблизился к двери и погасил восьмой светильник. В комнате стало заметно темнее.

– Я ничего не боюсь! Я не тепличный цветочек.

Девятый.

– Я бывал в битвах, каких ты себе не можешь и представить. Мои руки по локоть опускались в кровь, а мои раны не пересчитает и звездочет. А ты небось рос в окружении забо-оты! И даже в рабстве не знал боли и страха, пока тебя не отходили плетью.

Зойсайт даже не улыбнулся. Распущенные волосы почти полностью скрывали его со спины, все же не в силах спрятать изящные очертания. Их золотой ореол стал темно-каштановым – погас десятый светильник.

– Чего ты боишься… – словно размышлял Зойсайт. – Может быть, темноты? – Зойсайт миновал дверь и подошел к противоположной стене. Погас одиннадцатый. – Темноты, боли, смерти… Крыс?

Тихий смех.

Двенадцатый.

– …А может быть, пыток, бессилия… насмешек? Хочешь, я устрою тебе все это?

Тринадцать.

– Заткнись!

Шин сглотнул комок в горле. Страх уже коснулся холодными руками его сердца, забирая себе его тепло. Это мерный голос, этот проклятый, равнодушный, вкрадчивый голос!!!

Четырнадцать. Дракон, как он это делает? Он же не дует и не касается огня!

– А демоны, Шинни? Как насчет демонов? – Зойсайт засмеялся. Шин готов был поклясться, что именно так смеется клинок, входя в горячую живую плоть.

Пятнадцатый огонек потух. Зойсайт подходил к гладиатору все ближе.

– Демонов нет, – еле слышно ответил Шин. Он не мог ответить громко, боясь, что голос сорвется. – И богов нет.

Шестнадцатый. Будь он проклят, как он это делает?!

– Богов? Может быть. Но демоны… Ты боишься смерти, Шинни? Боишься… Если это единственный твой страх, тебе очень повезло, я не собираюсь тебя убивать. Это было бы слишком легко, ты ведь мне не помеха. Ты оскорбил моего Учителя

Семнадцать. Паника заполнила кишки гладиатора. Сбежать… От кого? От кого ты собрался бежать, сучий сын?! Ты его сейчас убьешь. Просто – убьешь, не растягивая удовольствия, как планировал. И – уберешься отсюда, пусть тебя переведут в другую “казарму”…

– Как ты это делаешь? – выдохнул Шин. – Как ты их гасишь?

Зойсайт небрежно отбросил с лица непослушные пряди. Тонкие пальцы положили на стены несколько длинных теней.

Восемнадцать.

– А ты боишься ада? Подземного Огня, как у вас это называют?

У вас… отдалось в готовом задрожать гладиаторе. У вас!

– Меня вот очень часто называли огнем. Даже вы, кто не мог этого знать.

Зойсайт остановился перед очередным светильником, приблизив к нему лицо. Алые притягательные губы приблизились к огоньку, словно целуя его. Огонек вспыхнул в экстазе и сладко задрожал, приникая ко рту хозяина. Хозяина?! И тоже погас.

Отойдя от светильника, демон приблизился к Шину. Если бы еще мог, гладиатор бы убежал. Но тело отказалось ему служить. Как в размытом кошмаре, Шин видел приближающуюся к нему фигурку, демонстративно покачивавшую бедрами. Единственный все еще зажженный светильник был над его головой.

– Я – хозяин огня, Шинни. Этого у меня не сможет отнять никто и никогда. Огонь всегда будет по моему приказу убивать и умирать.

Замолчав, Зойсайт чувственно выгнулся, потянувшись себе за спину. Кожаный нагрудник, расстегнутый, упал к его ногам. Ослепительное даже в тусклом свете единственного оставшегося огонька тело избороздили полурассосавшиеся шрамы. Шин сдавленно застонал. Страх вдруг стал переплетаться желание… Впервые – страх.

Зойсайт призывно протянул руку навстречу. Не помня себя, Шин встал, но рука прошла мимо него. Глаза за золотой вуалью закрылись, губы едва заметно дрогнули – и последний огонек погас, впитавшись в кончики пальцев. Шин почувствовал, что ослеп.

Короткий смешок прокатился по “казарме”. Шин вытянул руки, но под ним оказалась только пустота.

– Где ты? – выдохнул он, бессильно всматриваясь в темноту.

Смешок стал громче, затопив своим невозможным тут эхом все помещение. Он был везде и нигде одновременно.

– Где ты?! – теряя остатки мужества, Шин сделал шаг вперед, раздавая удары по воздуху и не обращая внимания на боль, если костяшки врезались в каменную стену.

Смех раскатился и стал оглушать, издеваясь над ним.

– ГДЕ ТЫ-Ы-Ы?!…

Смех резко оборвался. Совсем рядом вспыхнули два глаза. Вспыхнули. Как два зеленых огня. А в их зрачках заалели искры, алые, как угли, как свежая, еще светла кровь. Огни, совсем недавно жившие в светильниках, увеличивались, словно эта кровь проливалась из зияющей раны. Когда алые всполохи затопили глаза без остатка, они стали приближаться к Шину. Отступив, потерявший голос гладиатор упал на койку, ударившись головой о стену. Когда он вновь поднял глаза, огни были совсем рядом. Тонкие когти коснулись его ключиц.

И только тогда парализованный ужасом Шин наконец закричал…

Глава 4.

"Зой-тян."

Самые нежные в мире руки коснулись его щеки.

"Кунсайто-сама…"

Прохлада губ была привычной, золотоволосый демон знал, что скоро она смениться мягким теплом. Не открывая глаз, он протянул руку вперед…

…и проснулся, сжатый в комок, обхватив одеяло, словно оно было его утешением. Снова – один. Все в той же “казарме”, где спал последние несколько недель. Демон открыл глаза и не увидел ничего, кроме проклятого каменного потолка над своей койкой.

Еще какое-то время он чувствовал на плече знакомое прикосновение затянутых в перчатку пальцев, но оно быстро ушло. Золотоволосый демон вцепился зубами в край одеяла, пытаясь не застонать от очередного приступа потери. Сколько их уже было! Все они, как спиртовые капли, стекали в запрятанный глубоко в его душе костер отчаяния. Костер… Он не мог потухнуть так долго! С того времени, когда пару месяцев назад он очнулся в деревянном фургоне, огонь не отступал ни на миг, сжигая к чертям надежду, поглощая разум…

Учитель…

Нет! Нельзя о нем думать, нельзя быть настолько слабым, нельзя! Иначе сойдешь с ума, уже сходишь. Надо быть сильным, чтобы суметь дождаться. Но без Учителя так плохо… Нет!!!

Зойсайт закрыл глаза и тяжело сглотнул. С трудом заставив себя расслабиться и вытянуться на койке, он позвал:

– Гришен…

Зов полетел в темноту, едва разгоняемую парой притушенных светильников у дверей, – тихий и почти чистый.

Юноша расслышал этот голос даже сквозь сон и почти сразу оказался рядом с постелью демона. Он сонно и вопрошающе взглянул на учителя – что он увидел через свою полудрему на застывшем в фальшивом спокойствии лице? Может быть, слезы?..

Зойсайт поднял правую руку, освобождая этим сразу две трети широкой для него одного кровати. Едва борясь с зевотой, Гришен устроился под боком у демона, обнимая его за талию и укладывая лохматую голову ему на плечо, потершись виском о хрупкую ключицу учителя. Зойсайт лежал на спине, одна его рука оказалась под плечом Гришена, более массивного, чем он сам. Измученный демон провел тыльной стороной кисти по щеке и шее успевшего уже уснуть юноши вниз и обратно. Тот поежился во сне, в поисках тепла крепче прижался к учителю.

Глупый, лег поверх одеяла…

Золотоволосое создание едва заметно усмехнулось, перебирая, как пряди волос, его чувства. Тепло, доверие (к кому, к демону?), усталость… опасения и желание помочь…

Последнее Гришену удавалось. Зойсайта отпускало. Тоска отступала на привычные уже позиции, прячась до следующего раза. Демон посмотрел на умиротворенное лицо своего спящего ученика. Просто большой добродушный щенок, счастливый, что хозяин пустил его в свою постель. Зойсайт продолжал машинально поглаживать его, вновь думая, что этот мальчик не воин, и стоит избавить его от такой судьбы в благодарность за не дающее сойти с ума тепло. Сильный может позволить себе быть благодарным…

* * *

– Гришен, останься.

Стражники у дверей неуверенно переглянулись, но все же не стали спорить с этим странным рабом. Приказано проводить всех гладиаторов на тренировки? Прекрасно! Вот пусть тот, кто отдал этот приказ, приходит и отводит туда мальчишек сам. Они же… умывают руки.

Стражников можно было понять. Они старались не ссориться даже просто с чемпионами “игр”, опасаясь за свои кости и жизни. Спорить же с Золотым Мальчиком они хотели еще меньше. Особенно когда одного из разносивших пайки рабов сменил бывший чемпион Шин, которому уж точно уже никогда не быть на арене. Его пустой взгляд, волочащиеся ноги и отныне вечно слюнявый подбородок говорили об этом абсолютно точно. После того, как Шин, задев чем-то Зойсайта, побыл с ним наедине, он сошел с ума. Теперь его нельзя было даже послать на рынок, как старика или калеку. И нельзя было оставлять одного в темноте – несчастный начинал кричать от ужаса так, что было слышно даже в городе. Точно так же он боялся подходить близко к огню.

Гришен, остановленный на полпути к двери, вернулся к Зойсайту.

– Садись, – Зойсайт похлопал ладонью рядом с собой.

Дверь лязгнула, закрываясь, и Гришен сел на постели демона.

– Ну, теперь рассказывай.

– О чем?

– Что всех нас ждет в ближайшем будущем! – рассмеялся Зойсайт. – Я абсолютно ничего не знаю о том, как проходят эти... игры.

Гришен задумался.

– Ну, сначала будет общая битва… – осторожно начал он. Зойсайт благосклонно кивнул, откинувшись на стену. – Это когда всех гладиаторов поделят на “армии”, – приободрившись, продолжил Гришен. – Но на самом деле тут бьются вместе несколько “казарм”, а наша самая сильная, так что тут не должно быть сюрпризов, – несколько самоуверенно заключил юноша. – Дальше – поединки, не только людей, но и зверей… Люди тоже часто бьются со зверями, это кому как не повезет. Выжившие получают привилегии и живут до следующего праздника.

– Привилегии? – прищурился Зойсайт.

– Ну, больше вина, мяса, плюс свидания с девочками.

Зойсайт едва не рассмеялся, услышав о последней привилегии. Особенно оттого, как серьезно Гришен это сказал. Зойсайт сильно подозревал, что его ученик вообще все еще девственник.

– То есть, задача выжить… Ничего оригинального. Гришен?

– Да, Зойсайт?

– Рассказывай, что ты тут вообще делаешь.

Гришен опустил голову, почему-то смутившись. Зойсайт приподнял его подбородок тонким пальцем, внимательно заглядывая в глаза.

– Я… Прости, Зойсайт, я попался работорговцам.

Зойсайт рассмеялся.

– Тебя это смущает? Гри-ишен! Я ведь тоже им… попался.

– Я так глупо попался… Встретил на дороге какого-то громилу, ну и…

– И что с ним стало? – заинтересовался демон.

– Я ему руку сломал, – совсем скуксился Гришен.

– А другим?

– Как ты догадался?

– Если это был один из ловчих, то они поодиночке не ходят.

– Я не знал… Я хотел помочь этому… а потом меня по затылку…

– Ясно… – вздохнул Зойсайт. – Гришен, я тебе уже говорил, чтобы ты избегал потасовок?

– Да, учитель…

– А ты ввязался, – укоризненно качнул головой демон.

– Простите.

– Ладно, прощаю. Даже забуду. Но ты – запомни. Старайся стоять так, чтобы все видеть… или чтобы хотя бы увидеть тень того, кто может стоять у тебя за спиной.

Демон прикрыл глаза, и вдруг, вздохнув, заговорил вполголоса, словно сам с собой:

- Следи, мой друг, как за тобою
Крадется темный силуэт.
Он никого не беспокоит,
Нигде не оставляет след.
Изменчив он и осторожен.
Меняет форму, ясность, цвет,
Тернистый путь ему ухожен,
Излом немыслим, точно бред.
Его пятно в себя вбирает
Твои эмоции, твой дух,
Оно движеньям подражает,
И дразнит, легкое как пух.
То тень твоя, твое подобье
Всегда глядит тебе в глаза,
И в смерти около надгробья
Ее останется слеза…

– Зойсайт?..

Демон не ответил.

Гришен зачарованно смотрел на учителя. Он такой умный… такой… Как ему удалось стать таким, ведь он не на много старше Гришена? Или это потому, что он сын Солнца? Мудрый, как всевидящее Солнце… и красивый, как закат.

Сам того не заметив, Гришен протянул руку, ловя пальцами золотистую прядь. Как язычок чистого пламени в ладони…

Зойсайт открыл глаза и поймал отрешенный взгляд юноши. Мягкая улыбка скользнула по его задумчивому лицу. Сообразив, что он делает, Гришен отвел глаза и покраснел. Улыбка демона стала шире.

– Иди уж, – Зойсайт потрепал Гришена по голове и легко коснулся губами его лба. Истово кивнув, отмерший Гришен вскочил и пулей вылетел за дверь, удивляя стражников алым цветом лица. Руки тянулись ко лбу, где, как казалось Гришену, продолжает полыхать поцелуй демона. Наверняка его видят все вокруг, как нарисованный.

– Какой ребенок… – покачал головой Зойсайт, прислушиваясь к частой дроби шагов за дверью.

* * *

Зрители медленно заполняли свои места, предчувствуя скорое кровавое развлечение, которое будет способно развеять монотонность их существования и дать пищу для споров и томных обсуждений на следующую пару недель.

Первыми заполнялись ряды для простонародья, обычных горожан, которые опасались опоздать и стремились занять места получше. Позже появились именитые граждане, постепенно ожили ложи хозяев города и тех, кому было по карману купить далеко не дешевые места рядом. Зрители тихо гудели и поглядывали на самую большую и пышно украшенную ложу, ожидая появления Абинара-ур-Карада, правителя их славного Хальдрема и всего Хальдра. Пока там мялись лишь его слуги да маг Капил, которого в городе побаивались. Владыка подаст сигнал, и тогда все внимание будет направлено на арене, а пока…

От нагретого утренним солнцем песка арены к открытому небу поднимался жар и особый сладковатый запах смерти, который никогда не удавалось вытравить из мест, где в муках гибли тысячи людей и животных. Простые люди не обращали на все это внимания, других обмахивали ароматными веерами слуги, у кого-то хищно раздувались ноздри, впитывая будоражащие ароматы. Но вот глашатай объявил:

– Славные жители великой столицы Хальдра, гости и обитатели великого Хальдрема! Всемилостивейший и всесокрушающий, мудрый и просвещенный, любимый богами и народом своим – правитель Хальдра Абинар-ур-Карад, хозяин Хальдрема и наместник Солнца на земле освятил нас своим присутствием! Слава!

– Слава!!!

Хан Абинар благосклонно кивнул, едва заметно морщась.

– Видите, уважаемый де'Маршпан, как мой народ любит меня.

Гость в ложе ур-Карада обвел взглядом громаду открытого амфитеатра. Людские волны грязной заляпанной радугой колыхались по ступеням внутри гигантской чаши, что-то восторженно выкрикивая. Чистое разноцветие лож казалось тут чем-то не вполне уместным, но вместе с тем неотъемлемым. Что ж, весь Хальдрем является мешаниной противоположностей, о чем говорит хотя бы его архитектура. Когда-то в давние времена предки нынешней правящей династии пришли сюда изгнанниками из более холодных мест, и в память о родных местах и об их буйных снегопадах продолжали строить из громоздкого камня здания с покатыми крышами. Но в Хальдре не бывает снегопадов, и позже стали появляться глинобитные лачуги, а потом и богатые строения с обычными плоскими крышами. Город рос, богател, но так и не пришел к единому мнению, какими должны быть его крыши – покатыми, плоскими или лучше с позолоченными куполами? Похожий контраст представляли собой сам едва не блестящий от золотой вышивки на своем роскошном халате правитель Хальдрема и его придворный маг Капил, одетый в рясу, как монах в родной стране гостя.

– Мне думается, они ждали не Вас, а начала представления, – ответил де'Маршпан, очнувшись от размышлений.

– Мой друг, Вы как всегда правы, – ничуть не огорчившись, Абинар важно занял свое кресло, больше похожее на небольшой диван. – Садитесь, я приглашаю Вас понаблюдать за этим зрелищем. Возможно, сегодня оно будет особенным…

Ленивым взмахом руки хан подал знак начинать.

На арену вышло около сотни разношерстно вооруженных гладиаторов. Мечи, щиты, кинжалы… палицы, “утренние звезды”, шесты… даже сети и мясницкий секач. Несмотря на плотность толпы, можно было заметить некоторое деление на десятки.

– Особенное? – пожал плечами де'Маршпан. – Не знаю. Вы намереваетесь выпустить зверей?

– Это конечно, – кивнул Абинар, – но это я делаю каждый раз, даже на Малых Играх, как сегодня. Я имею ввиду… Вот!

Арена очистилась от глашатаев, и бойцы, разделившись на два лагеря, разошлись в разные стороны.

– Что Вы имеете ввиду, мой хан?

– Те, что справа… Друг мой, Вы слывете проницательным человеком. Что Вы скажете о том… мясе?

Де'Маршпан, настороженный тоном хана, всмотрелся в указанного гладиатора. Да хан мог бы и не показывать на него, слишком сильно юноша выделялся среди разношерстного сброда.

Сперва привлекала внимание грива золотых волос, заплетенных в свободную косу. Стройный и хрупкий на вид юноша игнорировал шлемы, украшающие кое-кого из его соседей. Явно не из простонародья – бледная кожа светится чистейшим мрамором, а нечто, похожее на сделанную из кожаных полосок юбку, держащуюся на двух ремнях через плечи, одежду всех гладиаторов, золотоволосый носил как военный мундир элитной гвардии. Он отделен от остальных невидимой стеной, может быть, выражением скуки на лице. Что эта куколка там делает? Но меч… гм… меч на боку, которого юноша словно не замечает…

Оглянувшись на Абинара, де'Маршпан с удивлением увидел в устремленном на странного гладиатора взгляде ненависть… и страх?

На ум пришли слухи, гулявшие по городу последние несколько недель. Якобы хан не смог справиться с очередным наложником и после долгое время вообще не посещал “садов услады”, уходя порой с самого их порога. Что произошло – никто точно не знал, тут мнения расходились, но совершенно ясно одно: публичной казни не было. Да и могло ли быть? Это значило бы подтвердить унижающие хана – как мужчину, в первую очередь как мужчину – слухи. Тихая смерть в темнице тоже ничего бы не изменила. А вот так… на арене… на глазах у всех наказать строптивого раба, всего лишь создав его присутствием намек, что пустит другие, но тоже слухи – и предупреждение, такая завуалированная угроза всем самовольным. Так это он?

– Что же Вы молчите, де'Маршпан? Я жду Ваших слов.

– Это очень необычное создание, уважаемый Абинар. Думаю, он продержится какое-то время.

– Вот как? – приподнял бровь ур-Карад. – Вы абсолютно правы. Но что натолкнуло Вас на такую мысль. Расскажите же, раскройте свою тайну. Я пришел к этому выводу, зная эту тварь, а Вы?

– Я знаю Вас, – поежившись от проскользнувшей в голосе хана ненависти, ответил гость. – Ваш вопрос уже подсказывал мне это. К тому же то, как мальчик носит меч… И все же Вы хотите его смерти.

– Я хочу, чтобы эта мерзость сдохла! На потеху тупой толпе, на забаву человеческому стаду.

Сколько ненависти, уязвленного самолюбия… и снова страха?

Де'Маршпан примкнул веки. Видимо, может стать очень интересно…

* * *

“Общая битва” – так назвал это Гришен.

Две “армии”, по полсотни гладиаторов каждая, бились меньше получаса, и в живых осталось всего два десятка. То, что десяток Зойсайта выжил целиком, можно было поставить в заслугу юному демону – и тому, что они, зная его, молниеносно выполняли все его команды, действуя как отдельная сила. Все они, весь десяток и даже Гришен были ранены, но живы. Зойсайт тоже был в крови – в крови своих противников.

Де'Маршпан следил за боем с азартом, которого сам не ожидал от себя. Лишь изредка он бросал взгляды на хозяина ложи или на мага, застывшего в своем балахоне, с капюшоном, опущенным на лицо даже при такой жаре.

– Тварь, – изможденно выдохнул Абинар, откидываясь на спинку кресла.

– Но впереди еще поединки, – напомнил де'Маршпан.

– Да! Да…

На арену выходили пары, слышался звук удара железо о железо, и спустя какое-то время одного из гладиаторов приветствовали восторженные вопли зрителей, чьи симпатии неизменно были на стороне победителя, а другого утаскивали, зацепив баграми, оставляя на арене быстро впитывающееся в песок пятно крови. После этим мясом накормят животных в зверинце хана.

Вот и ОН…

* * *

Зойсайт был почти болезненно возбужден. Да-а, о, да-а-а… Эта кровь на его руках… Как давно он не ощущал этого прикосновения! Пусть – грязь, но зверь, проснувшийся внутри, шевелился, заставляя слизывать с пальцев нектар смерти. Та бойня, что кончилась, не успела насытить демона. Люди, всего лишь люди… И сейчас Зойсайт с нетерпением поджидал свою следующую жертву.

Иди ко мне, моя жертва, моя страсть, моя быстротечная любовь…

О, он так высок, настоящий великан. Его широкие плечи готовы поддерживать небесный свод, рельефные мускулы лоснятся, специально смазанные жиром. Он недоумевает, почему против него выставили эту хрупкую игрушку, которую можно сломать двумя пальцами. Ну же, ты ведь мужчина, воин, мясник! Покажи мне, что ты можешь!!!

Его противник следил за той общей схваткой и не обманывался, это был не простой орешек. Но у золотоволосого недоразумения всего лишь кинжал.

…Кто из них, уже несколько минуту круживших по арене, сделал первым рывок навстречу? Со стороны казалось, что они сделали его одновременно, как по сигналу. Мгновение согласного полета, режущий звон столкнувшегося железа… Оба рухнули на колени там, где только что стоял противник. Мертвы? Ранены?

Амбал первым вскинулся, выставляя перед собой меч. Левая щека перечеркнута красной линией.

Зойсайт поднялся плавным движением танцора, течением ручья – мощью Ниагары. И обернулся, невредимый, с темным азартом в зеленых безднах. Демон поднял обломок кинжала к губам, с наслаждением снимая неторопливым язычком тонкую струйку крови, облизнулся, не отрывая взгляда от заполнявшихся паникой глаз противника. Красивая узкая ладонь разжалась, сломанный кинжал выпал из нее на арену.

– Цып… цып… цып, – томно улыбнулся он.

Волна народа за спиной амбала отшатнулась.

– Зачем мне оружие, милый? – почти искренне удивился Зойсайт.

Поворот, золотая коса изящно опустилась на плечо.

Нервы гладиатора не выдержали. Закричав, он бросился на демона…

О, недолгая любовь моя, мой короткий, но страстный роман – я не буду надевать для тебя маску. Ты видишь меня, мою жажду, мое освобождение! Ты видиш-шь…

Зрители на трибунах замерли, не решаясь дышать. Он играл… Играл! Безоружный мальчишка, слабак. Как он мог?! А высокий сильный воин кричал, его меч стремительно распарывал душную плоть воздуха, жар, сам свет, и все-таки не мог достать существо, стоявшее прямо перед ним… слева… за спиной…

Зойсайт смеялся, уворачиваясь от выпадов. Пропустить короткий меч над головой, под рукой, можно вспрыгнуть на него и, кончиками пальцев оттолкнувшись от головы гладиатора, сделать в воздухе сальто и приземлиться за его плечом.

Рука демона метнулась мимо лезвия, вырывая вопль боли из глотки противника, когда на груди массивного человека вспыхнули четыре глубоких следа как от когтей. Защищавший его нагрудник валялся в стороне, разорванный пополам.

Движения огромного гладиатора, пережившего уже три сезона “игр”, замедлились, он охрип, кровь сочилась из множества неглубоких порезов, а единственную серьезную рану оставил ему его собственный меч. Все видели, что гладиатор почти выдохся, и тогда золотоволосый демон, наскучившись жертвой, игнорируя вскинутый ему навстречу меч, врезал в солнечное сплетение человека, заставив его упасть на колени, хрипя от боли.

Зойсайт стоял над поверженным противником, оглядывая ряды зрителей.

– Забава?.. – тихо спросил он в пространство. – Я для вас – забава?

Зрители молчали, потрясенные, не в силах понять; не было приветственных кровожадных криков, как при прошлых смертях. Тихо, как на христианском кладбище безветренной ночью. Слышно, как скрипят петли железных решеток и натягиваются тетивы встревоженных лучников, да где-то рычит голодный хищник.

Ярость улеглась в глубине существа Зойсайта, как питон, заглотивший кролика.

Он подошел к гладиатору, уже немного пришедшему в себя, и склонился над ним.

– Ты не был мне врагом, – ласково прошептал демон, заглядывая в испуганные глаза.

В мертвой тишине отчетливо хрустнули сломанные позвонки, и тяжелое тело глухо стукнулось об утоптанный песок арены. Из руки мертвеца выпал такой бесполезный меч…

Поднявшись, Зойсайт сам пошел к решетке своего десятка.

Зрители смотрели ему вслед. В ложе хана де'Маршпан смотрел на хозяина, безмолвно спрашивая, какое чудовище выловил хан в глубинах огненной бездны.

– Стой! – в каркающем скрежете трудно было узнать голос Абинара-ур-Карада. – Еще не все, демонское отродье!

Как правы порой бывают люди, не подозревая о том…

* * *

Большая кошка была голодна, ее раздражали шум и крики, так близко, слишком близко. Она была озлоблена и хотела рвать и метать, но терпение охотника позволял ей затаиться в ожидании своего часа.

Железная решетка, та, за которой прячут солнце и свободу, заскрипела, поднимаясь вверх. Настороженная кошка недоверчиво вышла из сложенной людьми темной тесной пещеры.

Жара, духота и слепящий свет ударили по ней, прижимая к земле, но запах свежей крови свел спазмом ее пустой желудок и заставил обнажить клыки. И страха… Здесь боятся…

Кровь-мясо-пища, крутилось в ее голове и желудке, кровь-мясо-пища…

И люди, раздражающий запах сотен людей и железа, тот запах, который вырвал ее из собственного логова, там, где она была свободна. Не сейчас, когда их ожидающие взгляды прожигают ее шкуру.

Недалеко от себя большая кошка увидела человека, который был не так высоко, который доступен для ее клыков и когтей. Это его страх? Это он боится так сильно, что страх проливается на песок?

Ярость-месть-голод, ярость-месть-голод…

Вдруг кошка растерянно замерла. Свалявшаяся короткая шерсть на ней попыталась встать дыбом и посыпать искрами. Стоячий воздух над песком колыхнулся, наконец-то донося до нее запах того, что она опрометчиво сочла своей добычей, подтверждая возникшее ощущение.

Что-то древнее, дремучий инстинкт, что передается всем животным от начала мира, отбросил ее назад и заставил припасть к земле и зашипеть в растерянности и страхе.

Его глаза, похожие на зелень тех мест, где большая кошка появилась на свет маленьким котенком, – в них нет страха, перед ними большая кошка почувствовала себя жалким, беспомощным, новорожденным клубочком шерсти без когтей и клыков, в них нет того непонятного, что люди называют ложью, потому что им нет необходимости лгать ей.

Большая кошка разрывалась между жаждой свежего мяса и инстинктом, который твердил: это не жертва, это охотник, беги, спасайся, уползай!.. Но ведь она сильна…

А зеленые, бесконечно похожие на ее собственные глаза стали мягкими, обволакивая ее. И именно тогда большая кошка, жалко взвыв, отступила туда, где не было солнца, жары, мяса, а главное этих зеленых глаз, способных подчинить усилием воли и отобрать то, чем кошки дорожат больше всего – свободу к сопротивлению.

Оно, то, что снаружи, совсем не то, чем кажется глупым людям, но большой кошке нет дела до людей…

* * *

– А вот теперь Вы должны его убить…

– Я знаю! – скрипнул зубами хан.

– Нет, Абинар-ур-Карад, правитель Хальдра, наместник Солнца для людей на этой земле, не понимаете. Вы должны его убить, любым способом! Посмотрите на людей. Они боятся его, боятся как демона Подземного Огня, и ждут, что Вы защитите их от него. Они пришли насладиться зрелищем смерти, но увидели ее саму. Они еще не все это поняли, но если Вы не найдете способа его уничтожить… Это уже не развлечение, правитель Хальдра. Уничтожьте его, уничтожьте сейчас, пока он не уничтожил Вас.

– Он не сможет, – злорадная улыбочка расколола маску потрясения на лице хозяина. – Зачарованный браслет воспрепятствует этому, точно так же, как он мешает этой твари сбежать.

– Но не сопротивляться, – проговорил де'Маршпан. – Я бы не полагался на них, – добавил он уже про себя.

Абинар услышал и напрягся, глядя на существо на арене. Оно не должно выжить. Ну что ж…

Он подозвал одного из слуг и что-то шепнул ему. Слуга поцеловал ступню хана и опрометью бросился из ложи.

– Я хотел сохранить эту добытую мне Капилом черную жемчужину для Великих Игр, но…

* * *

Зойсайт спокойно продолжал стоять посреди арены под испуганными взглядами, прикрыв глаза. Что-то явно происходило. Зрители вокруг беспокойно переговаривались, оглядываясь на пышную ложу. Хан Абинар не уходил, значит, еще не все. Возможно. Ожидание уже затягивалось, но вот…

Увидев благоговейное потрясение на лицах, Зойсайт медленно обернулся на грохот гигантских ворот.

Дракон… это дракон?..

Что-то огромное и черное было за воротами.

Что ж, сощурился демон, людишки использовали все свои скудные силенки, пытаясь уничтожить его на арене, но оказались столь слабы. Дракон? Значит, пусть. Смерть придет от самой большой опасности этого мира.

“Не презирай опасность, – словно наяву услышал Зойсайт голос Учителя. – Относись к ней уважительно, как к сопернику. Презрение заставляет недооценивать, страх – переоценивать, ты же, чтобы выжить, должен реально соотнести свои силы и силы опасности. Помни об этом.”

– Я помню, Кунсайто-сама, – прошептал Зойсайт, против света смотря на черный горбатый силуэт. – Учитель, я не смог найти Вас…

Передняя, покрытая крупными, с небольшой щит, чешуйками цвета пасмурной безлунной ночи лапа опустилась на арену, прочертив когтями глубокие борозды в уплотнившемся до твердости камня песке.

– …но я знаю, Вы не оставите меня.

Украшенная костяной короной голова опустилась на гибкой шее, проходя в арку ворот в шесть метров высотой.

– Мы еще встретимся. Я еще не знаю, как и когда, но…

Не смотря ни на что, Зойсайт не мог не восхититься этим чудовищем. Восторг запер дыхание в его груди. Ты воплощение огня, свободы, полета… Черное воплощение неуправляемой мощи застыло, приподняв крылья, погрузив демона в свою тень, спрятав собой небесное светило. По хребту дракона струилась серая спутанная грива, обрываясь на середине удлиненного туловища, украшенный шипами хвост царапал высокие борта арены, а в его сердце клубилась сырая магия. От такого великолепия действительно не стыдно принять смерть!

Глаза черного дракона впились в хрупкую фигурку. Что-то похожее на смутное узнавание промелькнуло в глубине мозга зверя. Кто-то чужой заворочался на дне сознания, но дракон был голоден. Он хотел есть! А чужой запрещал.

“Ес-сть.”

Нельзя.

“Есть.”

Нельзя.

“Есть!”

Нельзя!!!

Запрокинув рогатую морду к небу, дракон страшно взревел. Зойсайт вздрогнул и встретился взглядом с алыми, налитыми кровью глазами.

– Кунсайто-сама, – зачем-то произнес демон любимое имя, словно прощаясь.

И глаза дракона стали умирать, меняя алый цвет на… этот горячий цвет на…

Мир сузился до двух ледяных провалов, мгновение назад горевших алым огнем. Потом все сущее пошло трещинами. Зойсайт упал на ослабевшие колени, судорожно вдохнул и закашлялся, подавившись чем-то. Воздух? Это воздух? У него, оказывается, есть вкус и запах? Были всегда, но со дня своей смерти демон их больше не чувствовал. И мир – он не серый, у него есть краски, звуки, смысл! Он даже просто – есть…

Толпы глупых людей на трибунах замерли в недоумении. Что происходит? Почему зверь не убивает? Почему раб, почти до бесчувствия испуганный им, все еще жив?

– Кунсайто-сама?! – выдохнул Зойсайт, не веря себе.

Рев дракона стал похож на стон.

Мой Зойсайто…

– Я… я слышу Вас, Кунсайто-сама, – благоговейно откликнулся юный демон.

Возьми, Зойсайто.

Зойсайт медленно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от полных любви глаз дракона, рассеченных вертикальным зрачком. Его тонкие, изящные руки бесконечно доверчиво протянулись навстречу.

– Что происходит? – рявкнул издалека голос Абинара-ур-Карада.

– Мой хан, остановите его! Остановите их!!! – врезался в их объединяющееся сознание визгливый вопль.

Маг, который поймал дракона, – безмолвно объяснил Кунсайт.

Выдыхаемое драконом пламя окутало Зойсайта, его одежда заскрипела, обгорая, и он почувствовал, как сила, до того недоступным мертвым грузом покоившаяся внутри дракона, стекает по его телу. Запрокинув голову, он издал торжествующий крик, похожий на рев черного чудовища.

Как прекрасно! Снова сила бьется в его ладонях, готовая сокрушать по его воле! И это золотое “украшение” больше не способно сопротивляться ему, оно плавится, капает на песок, как и серебряный ошейник, как все железо на арене и вокруг нее, а значит и решетки, за которыми держали гладиаторов – людей и зверей, и мечи, и наконечники стрел лучников, все еще не сообразивших, что происходит.

Зойсайт взлетел над ареной, голыми руками стирая серебряные разводы с шеи дракона и не слушая воплей смятения и ужаса, раздающихся вокруг. Людишки разбегались с трибун, а охрана даже и не думала ловить освободившихся рабов. Уже опускаясь на черную чешуйчатую спину, демон обернулся к ложе хана.

– Я счастлив! – пропел он высоким чистым голосом, глядя в перекошенное дикой паникой лицо Абинара. – И потому ты просто умрешь.

На пальцах Зойсайта заплясали языки пламени, он вскинул руки над головой и швырнул огонь в ложу того, кто очень опрометчиво поступил со своим новым наложником. Ложа вспыхнула так, словно прямо в ней открылось жерло нового вулкана.

Дракон взмыл вверх, оставляя за собой разгром, суеверный ужас и зачатки новой страшной легенды.

Глава 5.

Дракон летел еще долго после того, как сверкающие позолотой купола и раздвоенные зубцы каменной стены остались позади. Зарывшись в бегущую по хребту зверя серую гриву, хрупкий юноша в так неуместно смотрящейся на нем обгоревшей кожаной юбке гладиатора прятал лицо от ледяного встречного ветра. Иногда он отваживался взглянуть на землю, и тогда его едва не сбрасывало со спины черного дракона. Но юноша считал, что оно того стоит: само сознание, что уносящаяся назад земля отрезает их от людей, было так же сладко, как и девственность диких и прекрасных лесов, как чистота рек и озер, прекрасных и не ведавших человека.

Наконец, черный дракон стал плавно опускаться, направляясь к огромной пещере в каменном склоне. Это случилось в горной долине, и Зойсайт, бросив на окружающие горы внимательный взгляд, не увидел сколько-нибудь заметных троп. Место было недоступно для человека.

Мое логово, – усмехнулся в его голове до боли знакомый голос.

Зойсайт соскользнул с его спины и уже стоял на камнях у входа в пещеру. Эти слова заставили его резко обернуться.

– Кунсайто-сама?..

Да, Зойсайт, это я.

– Я… – юноша сглотнул и поднял голову. Черный дракон нависал над ним, огромный и могучий. – Я надеялся, что Вы только используете этого зверя, чтобы помочь мне и поговорить со мной…

Нет, Зойсайт, теперь я заперт в этом теле.

– Но… почему? – Зойсайт не двигался с места. Он был напряжен, в нем чувствовалась готовность в любой момент броситься прочь. – Почему, Кунсайто-сама?!

Я не знаю… Зойсайт, ты боишься меня?

На глаза золотоволосого демона набежали слезы, он пошатнулся и метнулся к дракону, прижимаясь к нему и царапая нежную кожу о черные чешуйки.

Зой-тян… – пришла бесконечно нежная мысль, и дракон осторожно лег на камни, гибко обернувшись вокруг такого маленького и хрупкого существа.

Не выдержав, Зойсайт громко разревелся, оседая на колени перед не осмеливающимся шевельнуться зверем.

Зойсайт плакал, прижимаясь к черной чешуе, и не мог остановиться. Слезы стекали по его щекам, чешуя блестела на солнце этой горькой влагой. А демон, вдруг превратившийся в мальчишку, не сдерживал рыданий. Он был так счастлив! Счастлив, что Кунсайто-сама наконец-то нашел его, что они снова вместе! Что можно перестать быть сильным и выплакаться. Что есть тот, кто сильнее, кто защитит, позволит быть слабым и капризным. Самый сильный, самый умный, самый любимый!..

Рев перешел во всхлипы. Золотоволосый демон, обессилев от своей истерики, замер. Потом медленно обернулся к голове дракона.

Огромное черное чудовище не пошевелилось с тех пор, как хрупкое тело оказалось в его объятьях. Морда дракона неотрывно смотрела на маленькое существо. На ней застыло какое-то голодное выражение. На секунду сердце Зойсайта сжалось, и он впился взглядом в светлые глаза.

Это были такие знакомые глаза! Это был Кунсайт, и какая разница, как он выглядел?

– Кунсайто-сама, Вы не сердитесь на меня?

Мой Зойсайто...

Демон измученно и счастливо улыбнулся, вытирая слезы и оставляя на мордочке грязные разводы.

Наконец, Зойсайт встал (не отрывая, впрочем, руки от чешуйчатого бока) и впервые как следует огляделся, куда же он попал.

Долина была расположена на склоне горы явно вулканического происхождения. Небольшая, всего чуть больше пяти километров в длину, она была окружена скалами и укрыта зеленым покрывалом из деревьев с яркими вкраплениями диковинных цветов. Несмотря на довольно большую высоту и, как Зойсайт заметил со спины дракона, окруженность ледниками, тут было тепло, а с другой стороны долины поднималось мягкое облако пара.

Сейчас долина была окутана вечерними сумерками. Юный демон сел, прижавшись спиной к плечу лежащего дракона.

– Вы выбрали себе красивое жилище, Кунсайто-сама.

Тебе нравится?

– Очень.

Теперь ты будешь жить здесь со мной. Тут не хватало только тебя.

Дракон расправил крыло и осторожно, как гигантским одеялом, укрыл им Зойсайта.

Мне очень тебя не хватало, мой Зойсайто.

Зойсайт, впервые с момента своего прибытия в этот мир чувствуя себя совершенно защищенным и спокойным в этом коконе, смотрел, как лучи закатного солнца, пройдя над его головой, попадали в далекое облако пара. Его окрасившиеся розовым и золотым клубы шевелились, разыгрывая неторопливое представление для двух зрителей, как делали бы это и в полном одиночестве.

Смотря на плавные переливы, Зойсайт сам не заметил, как уснул, а на следующий день ему было совершенно не страшно просыпаться, ведь тот, кого он видел во сне, был теперь с ним.

* * *

Черный дракон лежал на земле, повернув голову к берегу озера. Он наблюдая за идущим к воде юношей.

Движения золотоволосого существа были плавными, затуманенный взгляд предвкушал наслаждение от горячей ванны. Он едва заметно повел плечами, и расшитая геометрическими узорами безрукавка соскользнула, задержавшись на локтях отведенных назад рук, затем на тонких запястьях и наконец упала в траву. Как следы, остались позади мягкие сандалии. Юноша приостановился, освобождаясь от штанов. Его белая, не поддающаяся загару кожа сияла, тянувшись к воде.

...Неделю назад они вдвоем стирали с этой нежной, как помнил Кунсайт, кожи уродливые шрамы. Демон мог бы сдержаться, но подчиненный им дракон взревел от ярости, увидев их, а резко дернувшийся хвост снес подвернувшееся деревцо. Зойсайт благодарно улыбался, прижимаясь щекой к его когтям. А потом дракон выдыхал на его кожу крошечные (для него) язычки пламени, сплетая с ними свою магию. Зойсайт бледнел, принимая ее, шипел, как забытая на огне сковородка, но шрамы плавились и исчезали, очищая его руки, плечи, спину.

Когда со шрамами было покончено, оказалось, что юному демону нужна одежда, и Кунсайт был с ним согласен, но ведь в драконьих пещерах не бывает ничего подходящего. Пещера, хоть и достаточно большая, при ближайшем рассмотрении оказалась не очень глубокой и лишенной воспетых в легендах драконьих сокровищ – видимо, черные чудовища все-таки отличаются от сорoк, что тащат к себе в гнездо все блестящее. Что ж, Зойсайт снова взобрался на спину дракону, и они вылетели из долины.

Всего час они кружили над дорогами, прежде чем заметили богатый караван. Дракон взревел, изрыгая пламя, и пронесся над ним, распугивая все живое, а Зойсайт оглушил магией впряженных в повозки животных. Люди бросились врассыпную и исчезли в лесу раньше, чем дракон опустился на землю и позволил своему всаднику спрыгнуть со своей спины.

Зойсайт копался в тюках и повозках целый час, пока не собрал в одну кучу все, что хотел взять, а Кунсайт благосклонно наблюдал за ним. Дракон легко мог бы унести весь караван, но Кунсайт не говорил об этом своему ученику. Ему нравилось смотреть, как его воспитанник носится от одной повозки к другой, что-то вытаскивает, примеряет на себя, с раздражением роняет под ноги и снова зарывается в полотняные свертки. Растрепанные волосы падали ему на лоб, он шипел и отбрасывал их на спину, пока не нашел ларцы с драгоценностями и не надел на свое спутанное великолепие узкий, явно под детскую ручку створчатый браслет.

В конце концов удовлетворенный наворованным, Зойсайт принялся небрежно упаковывать вместе богатую одежду, мягкие шкуры и меха, какие-то драгоценности, как украшения, так и посуду. В отдельную сумку он упрятал заинтересовавшие его местные деликатесы.

Довольно милы были попытки незаметно закрепить получившуюся гору вещей на спине дракона. Некоторое время Кунсайт наблюдал и за этим, а потом просто взял все в передние лапы. Зойсайт уязвлено надул губки, но тут же рассмеялся.

Теперь в дальнем углу пещеры на полу было устроено уютное ложе-гнездышко из шкур и мехов, а рядом стояли сундуки с награбленными вещами...

Зойсайт громко взвизгнул, поскользнувшись на гладких камешках дна, и с головой погрузился в горячую воду. Озеро появилось благодаря пробивающемуся из скальной породы горячему источнику. Именно эти источники поддерживали в маленькой долине вечное лето. Обнаженное тело проскользнуло под мутно-белой поверхностью и дельфином вылетело из нее, прежде чем снова уйти в глубину. Зойсайт нашарил ступнями дно и встал по грудь в воде, со смехом плескаясь и подставляя лицо алмазным брызгам.

Кунсайт помнил, как испытывал страсть к этому порывистому существу. Но сейчас у него было тело дракона, а дракон не хотел человеческого тела. Оно ему нравилось, как нравится закат или красивый цветок, ему нравились гибкие движения, золотая грива, пропорциональность стройной фигуры и особенно зеленые глаза. Им можно было любоваться, и Кунсайт и дракон вместе любовались вечно юным демоном.

– Кунсайто-сама! – выбежав из озера, Зойсайт обхватил лапу дракона и потянул за нее. – Пойдемте! Вам тоже надо искупаться.

Зой-тян, если я войду в озеро, оно выйдет… из собственных берегов.

– Ну и что! Вам надо помыть хотя бы свою гриву. Мне отчего-то кажется, что серый цвет ей не родной!

Улыбнувшись сам себе, Кунсайт уступил требованиям своего ученика.

Чтобы окунуться хотя бы до половины своего далеко не маленького тела, дракону пришлось зайти в самую середину, а там залечь на бок. Горячая вода приятно обмывала его чешуйки, порой проникая под них, ласкала расслабленные крылья. Зойсайт подплыл к нему, взобрался на крыло и стал сначала осторожно, а потом сильнее ворошить гриву, отмывая ее от пыли и грязи. Легкие подергивания оказались еще одной приятной вещью, и начавший дремать Кунсайт подумал, что эту процедуру надо повторять почаще.

Через час они оба стояли на берегу, и младший демон критически смотрел на потемневшую воду.

– Хорошо, что я успел помыться первым, – заключил Зойсайт. – Оно теперь будет до вечера оседать.

Чистая грива засверкала платиной и потекла радующим глаз великолепием. Толстые волосы оказались на диво мягкими.

Вечером Зойсайт сидел на пороге пещеры, расчесывая свои золотые локоны.

А меня ты расчешешь? – поинтересовался Кунсайт.

Юный демон обернулся на дракона и без лишних слов метнулся к своим сокровищам, извлекая на свет самую большую из имеющихся у него гребенок.

Светлые волосы текли между его ловких тонких пальцев, укладываясь в аккуратные толстые косы. Вдруг работа прервалась.

Зой-тян?

– Кунсайто-сама... – всхлипнул юноша. – Я так Вас люблю... Кунсайто-сама...

Мой маленький Зойсайто...

– Кунсайто-сама, Вы ведь больше никуда не исчезните, ведь правда?

Все будет хорошо, Зой-тян, я ничему не позволю случиться с нами.

– Да, Кунсайто-сама, – через силу улыбнулся демон, зарываясь в белесые пряди. – Да. Как я мог жить без Вас, не понимаю.

А разве ты жил?

* * *

...Драконы – источник магии этого мира, без них тут не могло бы быть ни колдунов, ни иных магических существ, поэтому убийство драконов под запретом для охотников, но не сама охота; в том числе нет никаких официально известных зелий, для составления которых нужны жизненно важные органы этих созданий. С другой стороны, сами драконы этой силой не владеют и вообще невосприимчивы к большей части магических воздействий, хотя и не ко всем. Грубая сила – ОЧЕНЬ большая грубая сила – на дракона еще действует, но вот “тонкие воздействия” вроде влияния на разум уже не действуют.

– Откуда Вы знаете, Кунсайто-сама? – с любопытством спросил Зойсайт, доверчиво сидя прямо перед пастью чудовища.

Поймавший меня колдун был очень болтлив и… пытался ставить опыты.

Зойсайт резко вскочил, сжав кулаки.

– Я найду этого..!

Успокойся, Зойсайт!

Зойсайт покорно сел, но по его хмурому лицу было ясно, что он намерен рано или поздно найти неразумное создание и стереть его с лица этого мира.

Дракон осторожно потерся мордой о Зойсайта, едва не уронив его.

Зойсайто, не делай глупостей. Я не хочу опять потерять тебя.

Золотоволосый демон расслабился под буквально сногсшибательной лаской.

Продолжим. Магия, рождающаяся в драконе, сырa, ее нельзя использовать напрямую. Она должна “перевариться” в реальности мира, раствориться, как кусок мыла в воде, прежде чем колдун или кто-либо еще сможет с ней что-нибудь сделать. “Вытащить” магию прямо из дракона, а тем более использовать ее нельзя.

– Но как же тогда я сделал это на арене? – непонимающе склонил голову ученик.

Потому что этот дракон – еще и я, демон, так же как и ты, Зой-тян, не просто колдун. Мы с тобой связаны, и потому в результате ты всегда теперь сможешь воспользоваться моими запасами магии. К тому же огонь – твоя стихия, а именно с огнем драконья магия просачивается в мир. Фактически, мы с тобой составляем самого сильного колдуна в этом мире, у которого никогда не будет проблем из-за нехватки энергии.

Зойсайт внимательно слушал Учителя. Если бы эту лекцию читал кто-нибудь другой, он бы уже заснул, но он просто любил слушать голос Учителя, даже такой голос.

Устал, Зойсайто?

– Нет, что Вы, Кунсайто-сама! – встрепенулся демон.

Ладно, вижу, что устал. Пора сделать перерыв.

– Тогда... – Зойсайт вскочил на ноги, – подождите меня минуту, Кунсайто-сама!

Ждать пришлось чуть дольше, но вскоре Зойсайт вылетел из пещеры и кокетливо прошелся перед драконом.

– Вам нравится, Кунсайто-сама?

На Зойсайте было нечто черное и облегающее, смутно напоминающее очень тесный пиратский кафтан из тонкой ткани (что-то среднее между шелком и бархатом), без пуговиц и с явно обозначенной талией. Но уже на поясе одеяние становилось свободным и опускалось ниже колен прямыми пoлами – начинающиеся от бедер разрезы создавали четыре полосы ткани, по одному спереди, сзади и по бокам. Судя по всему, обитые серебряным, под цвет драконьей гривы, мехом перчатки приятно ласкали руки. Точно так же мехом были обшиты и четыре развевающиеся пoлы и высокий, выше подбородка, стоячий воротник, в котором можно было спрятать лицо от любого встречного ветра. В разрезах были видны облегающие штаны, честно показывающие каждый изгиб изящных ножек. Сапожки из мягкой черной кожи поднимались чуть выше щиколоток. Темно-зеленый поясок обвивал бедра, а полоска ткани того же цвета прижимала золотое великолепие волос Зойсайта к его голове, открывая маленькие ушки. Все было расшито золотым узором, имитирующим побеги вьюнка – почему-то рогатого.

– Кунсайто-сама, Вам нравится? – настойчиво повторил юный демон, крутанувшись на месте.

Ты решил стать модельером, Зой-тян? Насколько я заметил, в этих местах такого не носят.

– Кунсайто-сама, Вам не понравилось? – расстроился “модельер”.

Зой-тян, что бы ты ни надел, все будет хорошо, пока ты служишь ему украшением.

– Кунсайто-сама!

Нравится, нравится, не хмурься, мой Зойсайто.

– Тогда я надену это, когда будем грабить следующий караван! – быстро среагировал юноша.

Учитель рассмеялся внутри себя.

Ты такой ребенок, Зой-тян... Костюм всадника черного дракона?

– Кунса-а-айто-сама!!!

У-га-дал, – заключил демон в теле дракона и резво подался на задние лапы, пропуская мимо передних кинувшегося на него нахохлившегося ученика.

Промахнувшись, юный демон мгновенно развернулся на полном ходу и, не останавливаясь, ринулся обратно, с разбега бросаясь на грудь дракону и опрокидывая его на спину.

Позволив себя уронить, Кунсайт добродушно уставился на золотоволосую фурию, оседлавшую его с немного необычной для этого стороны.

Расплывшись в довольной улыбке, Зойсайт лег на брюхо дракона, обхватив его всеми четырьмя конечностями.

– Так нечестно, Кунсайто-сама, – положив голову на подтянутые и скрещенные руки, мурлыкнул Зойсайт, – на Вас совершенно невозможно сердиться...

Ты такой же, Зой-тян.

“Мой Зойсайто, – подумал Кунсайт, – какой же ты ребенок. Наверное, это уже навсегда – раз тебе не позволили быть ребенком в детстве. Я же знаю, что его у тебя нормально и не было. Теперь ты стал опасным, неуправляемым, смертоносным, но время от времени в тебе просыпается тот ребенок, которого жизнь загнала в дальние уголки твоей души. Когда нет опасности, ты начинаешь играть в свои игры и устраивать маскарады. Как я люблю тебя таким, мое солнышко...”

* * *

На этот раз Зойсайт лежал на берегу озера, обнаженный и в совершенном одиночестве (птицы и редкая грызущая живность не в счет). Кунсайт улетел на поиски пропитания. Это Зойсайт, пользуясь его магией, больше не нуждался в пище иначе, чем в удовольствии, но дракону, увы, требовалось мясо. Раз или два юный демон напрашивался на охоту вместе со своим большим Учителем, но загонять слонов (или как еще можно назвать местный полосатый эквивалент этих зверей) было не очень интересно, так что чаще он оставался в долине. Как вот сейчас.

Нежась на крошечном теплом пляжике, Зойсайт в буквальном смысле растекался сутью по окрестностям. Ему нравилось ощущать ауру округи, следить за животными и их жизнью, иногда по мелочи вспугивая их и наблюдая за реакцией растерянной живности, пытающейся определить источник беспокойства.

Что-то чужое вторглось в его зону внимания. Люди, много людей и животных. Неужели еще один караван?

Зойсайт “прислушался”, ощутив нечто знакомое. Потом вскочил и влетел в пещеру, разыскивая свою одежду.

* * *

Дорога извивалась между двумя стенами леса, казавшимися тем плотнее, что вся поросль на пять метров по обе стороны от широкого пути была добротно вытоптана. По этой дороге, некогда бывшей довольно оживленной, шел единственный караван. Сопровождающие его люди настороженно оглядывались по сторонам, больше всего внимания уделяя почему-то чистому голубому небу.

Караван был из тех, которые принято называть “элитными”. Для наемников это значило, что и защищают его “элитные” воины, профессиональные сопровождающие, знакомые купцам либо рекомендованные людьми, которым купцы доверяли. И то, что Гришен охранял такой караван, было большой удачей.

На самом деле, большинство “элитных” наемников просто отказалось от охраны купцов на этом пути, так как в этих горах жил дракон, который не обделял караваны своим вниманием, поедая животных и портя груз. Против дракона наемные мечи были бессильны. Рисковому купцу, решившемуся-таки провести караван в непосредственной близости от “драконьих” гор, пришлось добирать недостающую часть охраны из “темных лошадок”, по старинке проверяя их лишь на владение оружием. С этим у Гришена проблем не возникло, и бывший раб-гладиатор был принят. Благодаря выучке Зойсайта…

Гришен задумчиво хмыкнул, не забывая оглядывать небо и окружающие стены леса. Интересно, что сейчас делает его странный учитель? Сын Солнца и Земли, порывистый, как ураганный ветер, неудержимый, как лесной пожар. Переменчивей фортуны, он бывал таким разным: то ласковым, то яростным, язвительным и мягким, способным в одну минуту смеяться, а уже в следующую – плакать, как ребенок, или холодно ломать чужие жизни. Хрупкий на вид, но крепче самой крепкой стали, гибче ивы, он был как песня создания и гимн хаоса. Такой легкий… раненый в самую душу.

Надежда увидеть учителя была одной из причин, почему Гришен пошел мимо “драконьих” гор. Тогда, на арене, юноша успел заметить только, как Зойсайт факелом вспыхнул в огне дракона. После этого были паника, давка, куда-то исчезли решетки, и все гладиаторы рванули прочь, почти вынеся Гришена. Дракон улетел, и, кажется, с всадником…

Гришен первым заметил вышедшего из глубины леса человека, но только потому, что вот уже час чувствовал что-то странное, словно чужой пристальный взгляд. И когда пришелец, завернутый в темно-зеленый плащ с накинутым на лицо капюшоном, появился в поле его зрения, это принесло такое облегчение, что юноша не сразу сообразил крикнуть предупреждение. Впрочем, то, что он застыл на месте, привлекло достаточно внимания и само по себе.

– Эй, господин! – громко сказал капитан охраны. – Эй, стойте! Назовите себя!

Не обращая на него внимания, пришелец пошел прямо к Гришену.

– Да стой ты! – окончательно бросив жалкие попытки быть вежливым, капитан потянул из ножен меч.

Не дойдя до капитана всего пару шагов, незнакомец поднял тонкие изящные руки и, отбросив капюшон на спину, посмотрел на капитана.

– Зойсайт... – прошептал Гришен.

Зойсайт смерил возникшую на своем пути преграду высокомерным взглядом, на дне которого теплился нехороший огонек. Звучно сглотнув, капитан поспешно спрятал меч от греха подальше и с почти раболепным поклоном, что-то испуганно пробормотав, бегом удалился в сторону хозяев каравана.

– Ну что ж, здравствуй, Гришен.

– Зойсайт!!!

Гришен рванулся к демону, но затормозил, не вполне представляя, как ответить на приветствие этого невозможного существа.

Зойсайт решил за него, просто-напросто запустив изящную длань в спутанную шевелюру юноши. Тот, всхлипнув, упал на колени, прижимая лицо к бледным ладоням.

– Я... я так боялся, что дракон все-таки убил тебя... – быстро и сбивчиво затараторил Гришен. – Как я мог забыть... чтo огонь сможет против сына Солнца!..

А караван двигался дальше, и проходящие мимо люди с недоумением смотрели, как высокий широкоплечий охранник стоял на коленях перед хрупким аристократом, глядящим на него с почти отеческой нежностью.

* * *

– Так это тот же дракон, который унес тебя с арены?

– Да, Гришен.

– Это хорошо, – кивнул юноша. – Значит, благодаря вам я все-таки получу деньги за этот караван, а не окончу очередной день чьей-нибудь закуской.

Зойсайт, идущий рядом с ним, рассмеялся.

“И смех у него теперь другой, свободный”, – отметил очередное изменение в поведении учителя Гришен. Прежде, когда сын Солнца смеялся, это часто выглядело так, словно он с трудом вспоминал, а как это вообще делается. Словно что-то мешало ему, делая смех немного ненастоящим...

– Просто я нашел Его.

Гришен смутился и покосился на золотоволосого демона.

– Я опять думал вслух, да?

– Нет, просто у тебя очень выразительное лицо, – забавляясь смущением ученика, Зойсайт провел по этому самому лицу кончиками пальцев, окончательно вгоняя юношу в краску.

– А... кого его? – спросил наконец Гришен.

– Того, кого мне не хватало в этом мире.

– Кто это?

– Мой дракон. Я раньше не знал, что он есть в этом мире.

На сей раз улыбка Зойсайта была немного печальной.

Некоторое время они шли рядом молча. Демон думал о чем-то своем, Гришен боялся его потревожить.

– Зойсайт...

– Что?

– Почему ты стал заботиться обо мне? – выдал Гришен давно мучивший его вопрос. – Ведь я мешал тебе, был обузой.

– Потому что мне это было нужно.

– Нужно?

Зойсайт посмотрел на небо, словно, как и все, выискивал на нем стремительный черный силуэт.

– Я ведь новый в этом мире, – вздохнув, наконец ответил он. – А чтобы выжить в каком-нибудь мире и не сойти при этом с ума надо, чтобы хотя бы двое в нем тебя искренне любили.

– А я просто подвернулся под руку?

– Гри-ишен, ты обижен?

– Нет, – Гришен решительно мотнул головой. – В конце концов, никто не ищет себе друзей специально, они как-то сами случайно появляются.

– Малыш, – хихикнул демон, – да ты мудреешь на глазах!

– Не издевайся, учитель, – насупился Гришен.

– А я и не издеваюсь, – возразил тот с самым невинным видом.

Не устояв, наемник рассмеялся.

– А второй? – с любопытством спросил он. – Второй, который тебя любит, это дракон?

– Нет, тогда я еще не встретил его и не был уверен, что он здесь.

– Кто же тогда? – нахмурился Гришен.

– Понимаешь, – скромно потупился Зойсайт, косо поглядывая на друга, – я, да и весь мой народ вообще-то, всегда считал, что самолюбие не порок. В данном случае оно скорее средство выживания.

У юноши не было слов, возразить тут было нечем.

Нахмурившись, Гришен о чем-то задумался.

– Зойсайт, а твоего дракона не зовут, случайно, Жел-Сурх?

– Случайно, нет. А должны?

– Я просто слышал об одном маге по имени Жел-Сурх, который вроде бы умеет превращать людей в животных и наоборот.

– Вот как? Интересно... – Взгляд демона сразу стал внимательным. – А что ты слышал еще об этом маге?

– Да ничего, вообще-то, – немного удивившись, пожал плечами Гришен. – Он... изучает что-то... кажется, по ту сторону гор.

– И все?

– Ну я же не маг, Зойсайт! Я не знаю.

– Хорошо... – юный демон перевел взгляд на голову каравана и вдруг стал очень проказливым. – Гришен, ты не подскажешь, что это за девушка столь пристально за нами наблюдает?

Гришен проследил за его взглядом и снова смутился.

– Это Пиара, она... очень хорошо играет на лютне.

– Что-то она очень пристально к нам присматривается, – подмигнул ему демон, склонил голову на плечо и отбросил на спину кипу золотых волос. – Наверное, я ей понравился.

– Что-о?! – опешил Гришен.

– А что, ты считаешь, что это невозможно? – игриво осведомился юноликий стервец, исподтишка наблюдая за ним. – Может быть, мне стоит с ней познакомится, как считаешь?

– Не стоит! – поспешно возразил Гришен.

Зойсайт снова засмеялся.

– И все-таки, – пряча улыбку, произнес Зойсайт, – она тебе нравится?

– Она самая лучшая, – серьезно ответил Гришен. – Она похожа на свою музыку, а играет она так, что земля слушает ее песни и вздыхает вместе с ней.

– А ты поэт, малыш, ты знаешь об этом?

– Я... я пробовал посвятить ей стихи, – глухо признался Гришен.

– Ну-ка прочти, – заинтересовался Зойсайт.

Наемник поднял глаза на повозку, в которой спряталась девушка, и тихо заговорил:

- Зачерпнуть глазами твой взгляд,
Губ твоих сладострастно испить,
Пропустить сотню вздохов подряд,
Сколько силы мне сможет хватить.
Отобрав у врагов и друзей,
Я б тебя только боготворил...

– А дальше? – подтолкнул замолчавшего юношу Зойсайт.

– Не знаю, не придумал, – тяжело вздохнул автор. – А как бы ты это закончил?

– Ну уж нет! Я ведь подскажу про свое. А моя любовь слишком отличается от твоей... Вот что, Гришен, возьми.

Гришен немного ошалело уставился на сумку в своих руках.

– Открой, не кусается, – посоветовал даритель.

В сумке оказалась книга, до половины исписанная песнями и нотами, а также небольшой мешочек. Уже привычно не светя содержимым “своих карманов”, Гришен заглянул в него и чуть не выронил: мешочек был полон золотыми монетами и драгоценными камнями.

– Тебе не стоит оставаться наемником, Гришен, – мягко сказал Зойсайт, – ты не создан для этого. Я же видел, каким ты был на арене – тебе это не нравится. Купи себе дом или вернись к отцу, женись на этой девушке, Пиаре, в конце концов. И заполните пустые страницы этой книги своим песнями.

– Учитель, я никогда не смогу... – у юноши перехватило горло.

– И не надо, – Зойсайт сжал его руку. – Это подарок, мой маленький прощальный подарок. Я желаю вам двоим всего хорошего.

– Ты уходишь? Но...

Глаза Гришена стали отчаянными.

– Малыш, тебе пора жить самому. Мы больше не встретимся. Прощай.

Приподнявшись в воздухе, золотоволосый демон взял лицо юноши в ладони и нежно коснулся губами его губ. Вновь опустившись на землю, он остался стоять, а караван и незаметно утирающий слезы Гришен продолжили двигаться дальше. Зойсайт провожал их взглядом, пока последняя повозка не скрылась за поворотом, потом повернулся лицом к горам. Над одной из них промелькнул, спускаясь в долину, черный дракон.

Глядя на горы, необычно серьезный демон беззвучно шевельнул губами:

- ...Отобрав у врагов и друзей,
Я тебя только боготворил.
Страсть с любовью моею испей –
Ты же душу мою получил…

* * *

На тебе чужой запах, Зойсайт. Человека.

– Это Гришен.

Гришен?

– Мой Второй в этом мире. А кто был Вашим Вторым, Кунсайто-сама?

Мой дракон. Он сопротивлялся, но он зверь и не мог возненавидеть себя.

Зойсайт сидел спиной к дракону, наблюдая за звездным небом. Он чувствовал на себе знакомый взгляд, который по-прежнему будоражил его. Но демон не оборачивался, чтобы не разрушить иллюзию, что Кунсайт стоит за ним, прежний, который может подойти и погладить по щеке, обнять за плечи, поцеловать нежно и страстно. Никогда, ни за что на свете младший демон не променяет Кунсайта, пусть и в теле дракона, на кого-то еще. Но эта мысль не могла заставить Зойсайта перестать тосковать по его прикосновениям. И что хуже – он знал, что Учитель тоскует не меньше его...

– Пойдемте спать, Кунсайто-сама?

Да, Зой-тян.

...это надо было изменить.

* * *

Утром Кунсайт решил пораньше вылететь на охоту. Ему не хотелось будить Зойсайта – спящий юный демон во сне перекручивал меха, служившие ему одеялом, и обвивался вокруг них, прижимая к груди как мягкую игрушку. Его волосы казались взъерошенными золотыми крыльями, сложенными за спиной. Сейчас его лицо было сосредоточено, словно он во сне о чем-то напряженно думал.

А прежде, в объятьях Кунсайта, он был обычно по-детски открыт и очаровательно, беззащитно доверчив...

Стараясь двигаться бесшумно, дракон покинул пещеру.

– Кунсайто-сама, Вы уходите?

Обернувшись, Кунсайт увидел, что его ученик уже стоит, сонно помаргивая и кутаясь в меха, придерживаясь рукой за стену.

Да, Зой-тян. Спи.

– Подождите, Кунсайто-сама!

Юный демон сбросил меха на пол и, подбежав к дракону, встал перед ним, одетый только в свои растрепанные волосы.

– Кунсайто-сама, дайте мне огня.

Зачем? Разве у тебя уже закончилась энергия?

– Это... сюрприз, Кунсайто-сама, Вы потом узнаете.

Светлые глаза с вертикальными зрачками пристально посмотрели на голую фигурку. Что-то тут было не так, но что именно?

Опустив голову, дракон осторожно выдохнул на юного демона струю пламени. Тот вытянулся в огне, вбирая его в себя дрожанием каждого нерва.

– Спасибо, Кунсайто-сама, – поблагодарил Зойсайт и вдруг всем своим стройным телом прижался к его боку. – Я люблю Вас, Кунсайто-сама, больше всего в любом из миров!

Мой Зойсайто, – мягко шепнул Кунсайт.

Показалось, или на черной чешуе остались слезы с длинных ресниц?

Зойсайт, мне остаться с тобой?

– Нет, что Вы! – улыбнувшись, Зойсайт отпрянул от Учителя. – Все в порядке, летите на охоту!

Полный неясных сомнений, Кунсайт оттолкнулся от каменного уступа и взмыл в небо.

Когда дракон, сделав напоследок круг над долиной, улетел, приклеенная улыбка быстро сползла с лица демона. Он вернулся в пещеру, проворно оделся во что-то довольно простое, вытащил из-за кровати еще вчера уложенный заплечный мешок и, на мгновение замерев на пороге пещеры, вышел вон.

Спустя пять минут покидая долину, он закусил губу, на секунду зажмурился, но не оглянулся. На его лице была написана решимость, а смотревшие вперед глаза видели пока еще размытую цель. Полупустой мешок сердито шлепал по спине.

Впереди был долгий путь...

Глава 6.

Жел-Сурх был, в общем-то, магом довольно средним, но с большими амбициями – что, впрочем, тоже являлось скорее правилом, чем исключением среди представителей этого искусства. Хотя были и некоторые отклонения от стандартного образца: например, власть над всем миром не являлась для него самоцелью. О, конечно, он бы не отказался, если бы перед ним падали ниц простолюдины и надменные правители, наоборот, он бы еще и вытирал о них сапоги. Да ведь магические слуги лучше, чем наемные или рабы, а еще и приглядывать за миром... увольте. Обычной власти над миром он предпочел стать столь сильным, чтобы слугами его были величайшие маги как минимум. По сути – он желал стать богом.

Но главным отличием служило то, что он планомерно, даже фанатично работал над воплощением своей мечты в жизнь.

Башня этого мага от самого глубокого подвала и до чердака являлась одной большой лабораторией, в которой постоянно проводились разнообразнейшие опыты.

Каторжная работа на себя уже привела к кое-каким практическим результатам. Самым ярким из них было заклинание превращения одного живого создания в другое, но превращение, увы, работало лишь в паре. То есть, среди лабораторных... гм, ПОДОПЫТНЫХ крыс и свиней в клетках Жел-Сурха было не мало бывших представителей рода человеческого, прогневавших мага. В городской психушке уже перестали принимать неизвестных бродяг, ведущих себя как животные...

И, забавно, никаких особо сложных зелий для обмена сущностями не требовалось. Главное было в словах, ну и конечно в амулете с достаточным количеством силы, и если бы жертвы Жел-Сурха могли бы эти слова запомнить... Но животные после превращения не могли уже научиться говорить, а ставшие ими люди отныне только пищали и хрюкали.

В общем, Жел-Сурх был равнодушным к другим, черствым, жаждущим чистой власти, сродни власти богов, упорным и достаточно умным старикашкой, планирующим жить вечно.

Будь ты хоть сто раз великий маг, в Каргоне, городе, где жил Жел-Сурх, нельзя было колдовать на улицах, поэтому маг и вообще редко выбирался из своей башни, предпочитая гонять слуг, но... Рано или поздно слуги узнавали что-то лишнее, и… Вот как раз в такой период, когда предыдущий слуга уже покинул свой пост, а нового еще не нашлось, Жел-Сурх и оказался на каменных тротуарах Каргона.

Мальчишку Жел-Сурх увидел сразу. Ну, точнее, не самого мальчишку, а клубок энергии внутри него. Пожри его Огонь, СЫРОЙ ДРАКОНЬЕЙ ЭНЕРГИИ! Этого не может быть! Просто потому, что не может быть никогда!!!

Жел-Сурх застыл на полувздохе, уставившись на небывалый уникум. Никто, никогда не мог удержать в себе драконью силу, иначе он стал бы… стал бы… Да, примерно тем, чем страстно желал стать сам Жел-Сурх. А мальчишка?

Нет, мальчишка не был магом, это точно. Просто аномалией. Бриллиантом-самородком!

Жел-Сурх понял, что обязан изучить это редкое явление природы. Но как?

Только тогда Жел-Сурх присмотрелся к самому мальчишке – и чуть не взвыл от досады.

Аристократ! Явный аристократ! Его нельзя просто так украсть для опытов в своем подземелье – чтобы отыскать пусть даже ненавистного, но своего, знатные родственнички найдут мага ничуть не хуже самого Жел-Сурха. И ведь такого… отпрыска не соблазнишь презренным металлом, ему пока что не интересна вечная жизнь, при его-то молодости. А с такой эффектной внешностью мальчишка явно не нуждался ни в каких приворотных зельях. Нет, ну что-то же ему было нужно от этой жизни? Над этим следовало подумать. Но прежде надлежало предпринять некоторые шаги по знакомству с этим феноменом… Не сейчас… В более подходящей обстановке…

Незамеченным, как он думал, исчезая за углом, Жел-Сурх не увидел легкой презрительной усмешки, искривившей губы “мальчишки”, уже сделавшего свой первый шаг в этом направлении.

* * *

Жел-Сурх с удовлетворением оглядел гостиную покоев, которые выделил своему гостю. Пара кресел, диван; конечно, большой, явно лишний здесь рабочий стол, стеллаж – пустой. Обставлено было не очень скромно, во всяком случае, много богаче, чем у учеников других магов.

Магия – это Власть. Многие богатые и знатные отпрыски шли в ученики к магам, если у их родителей хватало ума понять, что это искусство полезнее тупого махательства бесполезными шампурами. Пусть работа настоящего мага редко видна, но зато она неизменно эффективней в итоге.

Сверля благостным взглядом спину Зойсайта (так представился этот феномен), Жел-Сурх вспоминал, как он ловко заманил это сокровище. Жел-Сурх по праву гордился своими риторическими (слово-то какое) способностями! Во время “случайной” встречи в таверне он просто подсел за столик своего уникума, и – слово за слово – затеял разговор “по душам”. Представился, назвал… гм… род своих занятий. Немного почти неприкрытой лести “бесспорно великолепному отпрыску своего рода”, и вот уже тот интересуется, а что именно умеет новый знакомый маг. – Маг умеет Видеть. – И что же Видит маг в своем собеседнике? – Смерть. Не позже чем через месяц, ибо в “молодом господине” чья-то чужеродная, враждебная его существу энергия.

Так просто! И ни слова прямой лжи…

В общем, дальше Жел-Сурх приглашает трактирного знакомца к себе, чтобы разобраться, что же с ним произошло. И, в проекте, научить его владеть новой силой, что принесет молодому господину много новых и интересных возможностей.

Н-да, а тут уже – лишь косвенная правда.

И вот теперь этот уникум, его редкостное сокровище, ключ от исполнения мечтаний Жел-Сурха будет жить в его башне, для всех – его учеником. Жел-Сурх помнил эту жизнь, полную хлопот, ведь ученику, будь он хоть сто раз принц, слуг иметь не полагалось. На мгновение маг погрузился в грезы, представляя, как его находка собственноручно стирает свои дорогие наряды.

– Кто будет мне прислуживать? – гость обернулся к магу и смерил его таким взглядом, словно сам Жел-Сурх не мог этого делать лишь по причине собственной ветхости и нерасторопности.

Заносчивый юнец!!!

Маг с тоской вспомнил, что именно этот аристократик на самом деле не является его учеником…

* * *

Зойсайт развалился на предоставленной ему кровати и слегка поморщился – он предпочел бы что-нибудь помягче и посвежее, но... Ладно, в конце концов, это ненадолго.

Конечно, проще всего было залезть в голову этому старику, но был шанс разрушить его мозг быстрее, чем получить ответ на вопрос, к тому же такой ответ, который маг (все-таки опытный маг!) наверняка защитил в своем сознании. Нельзя было рисковать. Вот и пришлось разыграть это представление в театре одного зрителя.

Тупица. Какие дешевые приемы он использовал! Ну неужели же были люди, так легко попадавшиеся на подобную приманку? Стандарт: лесть – угроза – обещание блага. Жел-Сурху повезло, что его “жертве” было необходимо попасться в эту примитивную ловушку. Решение самого Зойсайта было изящнее. Просто показать крупицу драконьей силы, припрятав остальное. Да на начальных стадиях обучения были задания посложнее!

В коридоре раздались мягкие шаги, неслышимые обычным человеком. Шаги замерли перед дверью демона. Раздался робкий стук.

Тяжело вздохнув, Зойсайт сел на постели.

– Открыто!

В дверь проскользнула девушка и остановилась, осмелившись лишь расправить подол в местном аналоге книксена. Зойсайт с привычным вниманием посмотрел на свою прислугу.

Служаночка оказалась юным созданием-одуванчиком с толстой пшеничной косой до талии. Огромные голубые глаза были такими наивными, что Зойсайт, временами даривший окружающим такие же взгляды, понял, что никогда не будет ей безоглядно доверять. Вот разве что…

Поднявшись с покрывала, юноша приблизился к девушке.

– Ты будешь исполнять мои желания?

Та скромненько потупила глазки.

– Все, что пожелает мой господин, – пропела она приятным сопрано.

Змеиная усмешка скользнула по губам демона. Он подошел к ней и приподнял ее подбородок подушечкой указательного пальца.

– Все? – мурлыкнул он, заглядывая в светлые очи и медленно опуская тонкий палец по нежной шейке и маленьким пуговичкам блузки.

Невинное мерцание голубых омутов было ему ответом.

Следующим утром Милена шла по неспешно просыпающимся улочкам Каргона, немного обиженная обманом в… гм-м, лучших чувствах, но продолжая надеяться. Служаночка томно вздыхала, вспоминая молодого красивого господина с удивительными и наверняка умелыми руками. Пусть он немного смазлив, но в скрытой силе и нежности этих самых рук она уже успела убедиться, когда молодой господин, галантно коснувшись мягкими губами ее ладони, легко спустил девушку из окна. Ах, этот изящный жест позволял ей надеяться. Надо лишь подождать, выполнить его странные поручения. Все-таки он обращался с ней как с аристократкой…

Бедняжке было невдомек, что Зойсайт просто ставил аристократок не выше прислуги.

* * *

Далеко в горах в своем логове лежал, свернувшись змеиным клубком, черный дракон. Это раньше ему хотелось рвать и метать – теперь пришел черед апатии. Он приподнял голову на длинной гибкой шее и уставился на кучу мехов в дальнем углу пещеры.

Зойсайто.

Поверх них было разложено странноватое черное с золотом и серебром одеяние. Кунсайт потратил немало времени, раскладывая его так своими неприспособленными к подобной работе когтями.

Мой огненный повелитель драконов…

На стене напротив входа прямо в камне была выплавлена надпись: “Простите меня, Кунсайто-сама. Пожалуйста, дождитесь, я вернусь”.

Я жду, Зойсайто, даже если это неправильно – я жду.

* * *

Арграз-ур-Карад, сын недавно упокоившегося Абинара-ур-Карада, благосклонно кивнул Капилу, позволяя придворному магу сесть в своем божественном присутствии. На самом деле он хотел бы заглянуть под этот вечный капюшон и понять, что его слуга хочет под ним скрыть. Хотя что тут гадать – нечестивый огонь демона-гладиатора, убивший отца Арграза, не уничтожил Капила, успевшего поставить свой магический щит, но опалил его даже сквозь эту, считавшуюся прежде непроницаемой преграду, изуродовав лицо страшными ожогами. И все равно, что же Капил прятал прежде?..

– Так что за неотложное дело заставило тебя побеспокоить меня, Капил? – лениво потребовал Арграз.

– О наместник Солнца, ты знаешь, как много богатых караванов не вернулись к тебе, как велики убытки твоих подданных. Торговцы ропщут, меньше золота поступает в казну, волнуется простой народ…

– Не раздражай меня подробностями, – поморщился правитель. – Кто виноват, ты выяснил?

– Да, божественный. Это не люди…

– Что-о?! Какого дракона…

– Ты прав, повелитель! Верно, свыше был тебе знак. Именно дракон, черный дракон разоряет твоих торговцев, нападает на них, ест их скот, крадет и портит товары. И я прошу твоего дозволения убить эту тварь.

Арграз подозрительно уставился на Капила.

– Но ведь это ты постоянно ссылался на законы магов, запрещающие убивать драконов?! Еще щенком я слышал, как вы с отцом (пусть вечно греет его Солнце) спорили об этом! Что же изменилось?

– Да, о наместник Солнца, изменилось, – Капил снова упал на колени. – Этот дракон не такой, как все. Маги против убийства драконов, ибо драконы – единственные источники магии. Но этот дракон не выпускает больше силы, божественный! Чистого сияния твоего отца-Солнца больше нет в его огне, оно ушло куда-то, и это позволяет желать смерти чудовищу, от которого отвернулись боги и которое стало столь опасным.

– Что ж, – ур-Карад прикрыл глаза, – если ты так хочешь – бери охотников и занимайся своим драконом. Но его голова должна висеть в Зале Трофеев! Ты понял меня?! Ступай…

Капил спиной вперед попятился прочь из зала, скрывая под капюшоном усмешку. Голова… Что там голова! Весь дракон будет в его единоличном владении, и каких же мощных зелий можно будет сделать из его органов. Жаль лишь, что есть опасность не справиться со зверем в одиночку. Придется подыскать еще хотя бы одного мага, на всякий случай.

* * *

Жел-Сурх кругами ходил вокруг своего гостя. Часом ранее он привел свой феномен в лабораторию, и теперь занимался чем-то вроде взятия анализов, непосредственно опыты отложив на следующий день. Для начала маг “взял пробу ауры” с помощью зеленого камня-змеевика, потом некоторое время совершал какие-то странные пассы, после каждой серии которых наносил на лежащий под рукой папирус несколько новых линий.

Зойсайт скептически наблюдал за мельтешением старика, ради развлечения подправляя создаваемую Жел-Сурхом картину. Разумеется, незаметно для самого Жел-Сурха.

Наконец-то покончив со своей работой, маг тяжело вздохнул, вытер мелкие бисеринки пота со лба и взглянул на творение рук своих. Похоже, он впервые обратил на него внимание. Его брови стали медленно, но неуклонно ползти вверх с настойчивостью, грозившей пробить потолок. На пергаменте была отображена абстракция на тему поляны. С цветочками…

– Это что?! – выдохнул Жел-Сурх.

Нет, на самом деле он не спрашивал и не ждал ответа. Просто он как-то привык, что такие изображения представляют собой графики с определенной внутренней логикой, по которым можно многое узнать о человеке, точках его силы, но это?!

– Моя поляна… – с ностальгической ноткой протянул юноша, мягкими глазами изучая пергамент через плечо Жел-Сурха.

Маг резко обернулся, вперив в гостя яростный взгляд.

– Т-твоя поляна? – прошипел он.

– Ну да, – аристократик заносчиво улыбнулся. – Я всегда играл на ней… в детстве… Вот, видишь – это гора за поместьем моей семьи.

Жел-Сурх бараньим взором проследил за тонким пальчиком, указующим на нечто, в чем, конечно, можно было разглядеть гору… если предварительно сказать, что это оно самое и есть.

– Помню, сбегу от нянек, выйду утром из замка – и туда, – мечтательно делился Зойсайт своими детскими воспоминаниями. Жел-Сурх тихо закипал. – Насекомые бегают, змеи ползают… дракон в небе воробьев пугает…

Недоумение и злость Жел-Сурха стремительно сменились жадным вниманием.

– Дракон? – хищно переспросил он.

– Да, черный дракон. У него в этой горе было логово.

– Угу… – прищурился маг. – И высоко он летал?

– Не очень, – задумался юноша. – Однажды он даже спалил землю в нескольких шагах от меня.

– Зачем? – не понял маг. Драконы не промахиваются! Если бы он хотел спалить этот рыжий геморрой…

– Не знаю, – пожал плечами Зойсайт. – Может, он просто чихнул?

Усилием воли взяв себя в руки, Жел-Сурх трижды глубоко вдохнул и выдохнул, напоминая себе, что это просто тупой мальчишка-аристократ. Он не издевается… Он просто недоученный идиот!!!

Закончив расспросы, Жел-Сурх как-то уговорил подопытного поделиться некоторым количеством крови, отпустил его и с облегчением приступил к изучению “анализов”. Слова о драконе придали его изысканиям некоторую направленность. Возможно, тут имел место какой-то личный фактор мальчишки, позволявший магически “грабить” драконов. И если выявить его и привить себе…

Бубня что-то себе под нос и сверкая глазами, Жел-Сурх, не прерывая работы, погрузился в грезы о том дне, когда отпадет нужда в этом несносном мальчишке. О, тогда можно будет… будет… Да, это стоит всех мучений!

Между тем руки мага привычно совершали приготовления к небольшому эксперименту.

И маг не видел, как “несносный мальчишка”, в фривольной позе развалившись на потолке, с ленивым вниманием наматывал на золотистый локон основы теории и практики аборигенной магии.

* * *

Жел-Сурх провел в своей лаборатории целый день, изучая и экспериментируя с кровью своей находки. Зойсайт, конечно, “подправлял” результаты, дабы кровь могла сойти за человеческую, а маг не получил бы над ним власти через нее. Но к вечеру Зойсайту это надоело, он вновь кое-что подправил напоследок и отправился в свои покои, резонно предположив, что Милена должна была уже вернуться.

Жел-Сурх вздрогнул, внезапно ощутив искру драконьей энергии рядом с собой. Вскинув голову от своих рук, он уставился на змеевик с аурой аристократика. От зеленого камня тянулось расплывчатое щупальце вожделенной силы. Оно дотянулось до плошки с водой, оставленной на столе для омовения рук, и вода стала менять свой цвет! Маг бросился к полкам у стены и достал откуда-то из глубин особое зеркало. Он поставил его между камнем и водой, надеясь поймать силу, но…

Раздался взрыв – и змеевик разлетелся по лаборатории каменной крошкой.

– Побочный эффект… – возбужденно забормотал маг. – А что, если… Э-э… А что там с этим мальчишкой?!

Жел-Сурх, окрыленный новой мыслью и новыми опасениями, поспешно ринулся в покои гостя. Лишь перед самой его дверью он затормозил. Полный нехороших предчувствий, Жел-Сурх как-то робко толкнул створку… и застыл на пороге, одуревшими глазами взирая на белых кроликов на столе. Кролики, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжали танцевать вальс.

Маг перевел взгляд на Зойсайта, удобно развалившегося на диване.

“Как?!” – хотел спросить Жел-Сурх, но собственный голос отказался иметь с ним дело.

Но Зойсайт все равно прекрасно понял невысказанный вопрос.

– Не знаю, – пожал плечами юноша, явно наслаждаясь представлением. – Я думал, это Вы сделали…

Присмотревшись, Жел-Сурх отметил, что каждый из кроликов несет на себе слабый отпечаток драконьей магии.

– Я как раз вспоминал, – мечтательный голос отвлек мага от тупого созерцания того, чего он жаждал, но чего все никак не мог получить под свой контроль, – вспоминал, какие приемы порой устраивала королева…

Не дослушав, маг с полубезумным лицом вылетел прочь.

– Какой нервный, – с осуждением покачал головой Зойсайт. Милена, удобно устроившая головку у него на коленях, тихо хихикнула.

– Но ведь Вы же говорили, что не любите официальные приемы с танцами, господин? – с ангельским недоумением подняла она невинные очи на своего господина.

– Конечно не люблю, – согласился тот. – Мне на этих приемах всегда приходилось танцевать не с тем, с кем хотелось. Но знаешь что?

Служаночка с неподдельным интересом навострила ушки.

– Жел-Сурх любит их еще меньше, – заговорщицки выдохнул Зойсайт.

Под мелодичный смех девушки кролики раскланялись друг с другом и строем попрыгали туда, откуда явились – на кухню замка.

Милена едва не мурлыкала, наслаждаясь самим фактом того, что находится рядом с этим красивым, богатым и знатным юношей. Конечно, не ей строить относительно него серьезные планы, но ведь девушка всегда может помечтать, разве не так? Особенно если кавалер ее мечты время от времени поглаживает ее по волосам.

Зойсайт перестал улыбаться, в очередной раз вспомнив, что его ждут. Если бы у него было побольше времени, он бы вполне мог поразвлечься, дожидаясь, когда колдун сам отдаст ему нужное заклинание, но времени не было. Кунсайто-сама…

– Милена, – обратился он к служанке, – ты выполнила то, о чем я просил?

– Да, господин, – пропела она томным голоском. – Я нашла того человека и сделала все, как вы говорили.

– Хорошо. Надеюсь, завтра ты меня тоже не подведешь.

Служанка притворно горько вздохнула, и Зойсайт подумал, что она для него ничего не значит, она намного меньше, чем хотя бы Гришен. И почему люди так легко привязываются, стоит дать им на это небольшой шанс?..

* * *

Борган налившимися кровью глазами следил за магом, в чьей башне он оказался. Тот облокотился на стол, пристально изучая какой-то свиток, от чего наемнику было не легче сидеть на каменном полу уже третий час. Ну и чего от него надо этой старой обезьяне? Легкий страх на миг снова овладел наемником, но он спрятал его поглубже. Конечно, нельзя сразу отбрасывать мысль о том, что этому недоноску просто понадобился человек для опытов, вот только думать об этом лучше не надо.

Борган снова напряг мускулы, силясь порвать тонкую веревку на своих запястьях, но она не поддавалась, явно была заколдована.

А зачем еще магу мог понадобиться человек? Ну, положим, у него такой извращенный способ набирать себе личную гвардию. В таком случае можно даже поторговаться… Выяснить про этого длинноволосого раба. Что он, проданный, как знал Борган, в гарем правителя Хальдра, делал здесь, на свободе? А знает ли, вообще, маг, кто именно живет в его башне? Тогда ему будет интересно послушать.

Два дня назад Борган, гуляя с одной из тех вечно вешающихся ему на шею штучек (кажется, ее звали Милена), оказался рядом с башней мага и увидел в ее окне того светловолосого смазливого раба, которого несколько месяцев назад сам погладил дубиной. Эта змея убила одного из наемников, уже будучи укутанным в ловчую сеть! Борган считал, что нынче мальчишка ублажает правителя Хальдра, но это, похоже, было не так. И Борган стал следить за мальчишкой. Пока его ноги не притащили его в эту каменную дыру…

Наконец, маг оторвался от своих записей и повернулся к наемнику.

– Твое имя?

Борган открыл рот, чтобы ответить… и не смог издать ни звука.

Маг нахмурился.

– Твое имя! – требовательно повторил он.

Черт, да что это с горлом?!

Старик прикрыл глаза, потом кривая усмешка зазмеилась по его губам.

– Итак, ты все же служишь магу.

С чего он взял?!

– Довольно странное заклятие немоты, никогда такого не видел. Что ж, если я не могу тебя расспросить, придется просто от тебя избавиться.

И маг обернулся к клетке с крысой. Из его уст полились странные отрывистые фразы.

Борган хотел закричать, но эта проклятая немота… Он смог обрести голос, лишь когда его руки стали покрываться шерстью, но это уже был не крик – писк. Писк крысы…

– У меня нет на тебя времени, – бросил маг. – Я и так потратил его на тебя слишком много.

Испуганный человек, появившийся на месте крысы и все порывающийся встать на четвереньки, с визгом вылетел за дверь, словно невидимая рука тащила его за волосы.

Маг, что-то пробормотав и махнув рукой в сторону захлопнувшейся двери, вошел в нишу в стене и исчез.

На полу осталась связанная за лапки крыса. На ее передней лапке под шерстью уже нельзя было различить татуировку в виде трех переплетенных змей.

Высоко под самым потолком порыв ветра задул огонек последней свечи. Странно. Все остальные светильники погасли намного раньше…

* * *

– Мой господин, Вы уходите? – Милена осмелилась задать вопрос, помогая Зойсайту надеть длинную, ниже колен, путевую безрукавку. Мягкие невысокие сапожки с крепкими подошвами уже были на его узких стопах, а дорожный мешок она уложила еще час назад. Судя по всему, юноша решил покинуть башню мага.

– Да, – кивнул он, поводя плечами и рассматривая себя в зеркале. Зеленая с золотой вышивкой безрукавка со шнуровкой от талии до середины груди смотрелась на нем очень неплохо. Надетая на голое тело, она показывала его стройность, открывала упругий плоский живот, и в ней не было жарко даже сейчас, весьма теплой местной весной. А вот штаны, к молчаливому недоумению служанки, были выбраны не из аристократического гардероба, а словно позаимствованы у цыган: сделанные из гладкого матового полотна, чуть ниже колен они превращались в дюжину отдельных полос. Когда Зойсайт двигался, между ними мелькала белоснежная кожа его икр, еще более привлекательная по контрасту с темной тканью. Так же у бедра в таких же темных с золотым теснением ножнах висел короткий неброский меч. Милена ни разу не видела его прежде, и теперь пыталась понять, откуда он взялся. Зойсайт ведь не мог выйти из башни без ее ведома, разве нет?

Зойсайт щелкнул пальцами в сторону шкатулки с драгоценностями. Милена принесла ее, и молодой господин, немного порывшись в ее глубинах, извлек два широких створчатых браслета солнечного металла, больше всего похожих на элементы парадного доспеха.

– А как же ваши вещи? – недоуменно спросила служанка. – Мне их тоже собрать?

– Нет, – поморщился Зойсайт. – Они мне не нужны. Если хочешь – бери себе.

Милена на некоторое время онемела, продолжая выполнять указания молодого господина на чистом автомате. Что, вся эта красивая, безумно дорогая одежда, все редкой работы драгоценности… бросить просто так?

Великое Солнце, сколь же богата семья господина?!

Вскоре мысли Милены заработали с удвоенной скоростью. В короткое время она обдумала и отбросила множество вариантов развития событий, их причин и следствий. Природная смекалка уже давно подсказывала ей, что юный гость мага далеко не так прост, как считает сам маг. То, что ее умный, красивый, богатый, знатный… э-э… в общем, то, что Зойсайт терпел снисходительно-раздраженное отношение Жел-Сурха значило, что ему что-то нужно от мага. И вот теперь он явно это что-то получил…

Неожиданно оказалось, что Милене совершенно не хочется оказаться в городе, когда Жел-Сурх это выяснит.

– Господин, – отойдя на пару шагов, Милена проникновенно посмотрела в зеленые глаза, – господин, возьмите меня с собой! Я буду верно служить вам…

– Нет.

– Господин!

– Милена, не заставляй меня повторяться.

Служанка тихо выскользнула из комнаты и остановилась за поворотом коридора, упрямо стиснув кулачки.

Пусть… Пусть господин считает пока, что она ему не нужна, но уж он-то ей точно нужен! И дело тут не только в том, что Зойсайт был такой таинственный, невероятный, завораживающий… что он был ослепительно красив, что его глаза снились ей, как и его руки, и губы… Нет, совсем нет. Но как хорошо она могла бы устроиться в доме у семьи, так разбрасывающейся драгоценностями! Ведь молодой господин кое-чем обязан ей. И к тому же, он явно настроился на пешую прогулку, а знает ли он, что это такое?

Решено, она пойдет за ним следом! В конце концов, она крестьянская дочь, она всегда носила отцу обед на дальние пастбища, а когда они с ним отправлялись на ярмарку в город, она все два дня пути шла пешком, не садясь на телегу, и нисколько не уставала. Вот когда молодому господину понадобится помощь – постирать, приготовить, найти укрытие от дождя – она будет тут как тут, он не откажется от нее… может быть, холодной ночью ему понадобится согреть постель…

Дверь скрипнула, и Зойсайт, оставив мешок в коридоре, направился к лестнице в подвал.

“Попрощаться с Жел-Сурхом?” – озадаченно и немного испуганно подумала Милена.

Когда юноша скрылся, Милена вернулась в его комнату и быстро прибрала все самое ценное и просто нужное из его вещей – ну, он же их ей подарил… а она знала, где неподалеку их можно было спрятать…

* * *

– Так что же ты мне за это предлагаешь, Капил? – в нетерпении стукнул Жел-Сурх по подлокотнику своего кресла.

Хозяин покоев сидел напротив него в своей любимой позе, сложив руки в замок и склонив голову так, чтобы под капюшоном нельзя было разобрать лица.

– Ты будешь присутствовать со мной на вскрытии дракона и получишь некоторую его часть, но лишь то, что я не сочту уникальным – образцы крови, шкуры и подобное.

– Что-о?! – зашипел Жел-Сурх. – Я буду рисковать наравне с тобой, а получу лишь образцы?! Да как ты…

– Я беру тебя лишь для страховки, – оборвал его Капил. – Я могу обойтись и без тебя, но не хочу рисковать. Так ты согласен?

Жел-Сурх задумался. Охота на дракона, охота с убийством жертвы, была такой редкостью, что на вскидку трудно было назвать даже один такой случай. Драконы священны для обычных людей и невероятно ценны для магов, и если совет дозволил уничтожить этот экземпляр, то просто глупо не ухватиться за приглашение. С другой стороны, согласиться на скудные трофеи… Столько возможностей, несделанных открытий…

Неожиданная мысль, посетившая Жел-Сурха, заставила его откинуться на спинку кресла.

– Хорошо, – сощурился он, – но тогда я хочу зять с собой своего ученика.

– Зачем? – резко спросил Капил. Темная ряса подозрительно колыхнулась.

– Мальчик может никогда в своей жизни не увидеть такого. Не могу же я лишить его такого опыта. Черного дракона…

Оба мага, прищурившись, изучали друг друга – оба знали, что это была ложь.

– Хорошо, – согласился наконец Капил. – Но ты поклянешься мне, что ни ты, ни он не оспорите моей добычи и не попытаетесь повредить мне.

– Согласен, – кивнул Жел-Сурх. – Но обещанные образцы все равно за тобой.

– Так будет.

– Так будет. Что еще мне надо знать?

– Наемные охотники будут на месте через пять-семь дней. Я позову тебя, когда придет время. Все.

Жел-Сурх встал, грузно поклонился коллеге и, в целом довольный заключенной сделкой, исчез в нише.

* * *

Жел-Сурх выступил из ниши в своей лаборатории и наткнулся взглядом на золотое сияние, которому здесь и сейчас было не место.

– Зойсайт! – вскрикнул он. – Что ты тут делаешь?

– Как грубо, – мурлыкнул юноша. – А куда делось вежливое “Вы”?

Демон сидел на столе в центре лаборатории, опираясь на левую руку, наматывая свободный локон на палец правой и закинув ногу на ногу. Роскошный золотой хвост стелился по плечу, норовя заползти в разрезы длинной безрукавки, стекающей со столешницы. С пустой столешницы…

О, будь он проклят!

Все колбы, письма, травы, все в беспорядке валялось на полу, сброшенное одним безразличным движением ради этого позерства!!!

Жел-Сурх заскрипел зубами и едва сдержался, чтобы не наброситься с кулаками на этого заносчивого дурака… Дурака ли? Старик вспомнил, как ставил защитные заклятия на дверь – никто, не являющийся более сильным, чем сам Жел-Сурх, магом не смог бы войти в лабораторию без него. Так как же…

– На кого ты работаешь? – прошипел маг. – Ты не мог сам попасть сюда!

– Ты в этом уверен? – насмешливо ухмыльнулся Зойсайт.

– Ты слишком юн, чтобы быть сильным магом.

– О-о… Давай проверим?

Демон выпустил прядь своих волос, но золотое сияние в его ладони не угасло, оно просто стало немного другим. Оно окрепло, изменило форму, выросло и распалось на части, теперь это был рой огненных пчел. У Жел-Сурха перехватило дыхание.

– Проверим, старик?! – недобро оскалился повелитель огня, и вдруг резко вскинул руку. Огненный рой разлетелся по лаборатории.

– Не-е-ет!!!

Куда бы ни падали пламенные пчелы, огонь мгновенно овладевал этим местом, словно оно было облито горючим маслом. В несколько секунд помещение было охвачено пожаром, прорывавшимся сквозь щели в стенах в другие помещения башни.

– Ты! – Маг остановил светящиеся безумной ненавистью глаза на смеющемся демоне. – Ты уничтожил годы моей работы!

Зойсайт оборвал смех.

– Ты не прав, старик, – ответил он. – Я уничтожил тебя.

Демон спрыгнул на пол так, словно сам стал еще одним сполохом этой стихии. Ветер плащом обернулся вокруг него, поднимая языки пламени еще выше. Зеленые глаза пылали, как лаборатория мага, но только они – ни одна искра не осмелилась прикоснуться к одежде Зойсайта.

Жел-Сурх захрипел, закашлялся в дыму, огонь добрался и до него.

– Прощай, – бросил демон.

И исчез за дверью, превратившейся в стену огня.

Хорошо горит… Побочный эффект охранного заклятия?

– Мне совершенно не нужно, чтобы кто-то сумел превратить Кунсайто-сама обратно в дракона. Прощай…

Последней мыслью в этом замке было то, что энергии осталось мало. Надо бы отныне ее экономить.

* * *

Вот уже почти неделя, как Милена шла следом за своим таинственным господином, но он так и не предоставил ей случая позаботиться о себе! Дорога не причиняла ему никаких заметных неудобств, он почти не уставал после целого дня пешего хода, в отличие даже от нее. Зойсайт выглядел и вел себя так, словно всего лишь вышел на легкую прогулку.

Уже в самом начале стало понятно, почему молодой господин не ехал верхом. Куда бы он ни направлялся, он шел туда напрямик, там, где лошади просто не пройти. Ну что ж, тем удобнее ей двигаться незаметно.

Сначала Милена выжидала, следовала за ним, изредка подкрадываясь поближе и с восхищением любуясь его скользящей походкой, он казался ей так похожим на лесного духа, и еще… он был… резким? словно был более реален, чем все остальное вокруг. Позже Милена начала испытывать уважение к аристократу, знающему, что такое дорога. Потом – раздражение. Да когда же у нее появится шанс?!

А он все шел, и шел, и шел, и складывалось впечатление, что ее ожидание напрасно.

На горизонте показались горы. Милена с мукой посмотрела на свои ботинки, не увидела их, очень удивилась, а потом вспомнила, что уже давно их сняла, как-то раз заподозрив, что подошвы протрутся слишком быстро. Если они пойдут через эти горы, ее предосторожность оправдается.

И в мешке молодого господина еды только до этих гор! Она укладывала, она знает. И там, на перевале наверняка будет холодно, он не откажется от ее запасов и ее… тепла.

Надежда засияла в ее глазах с новой силой.

А Зойсайт окончательно перестал обращать внимание на свой “хвост”.

Он там…

Но что-то было не так…

* * *

Кунсайт, не шевелясь, вцепился четырьмя когтистыми лапами в каменный уступ, сам став похожим на изваяние из черного мрамора. Но его неподвижность являлась лишь видимостью – он был напряжен как сжатая тугая пружина, готовый в любой момент высвободить контролируемое напряжение и выстрелить собой в небо.

На другом пике стая охотников верхом на грифонах с еще бoльшим напряжением следила за огромным черным драконом. Сегодня у людей не было ни сетей, ни “плетей”, сегодня они не ловили – они убивали, и это было проще. В руках всадников были длинные копья и арбалеты с четкой магической аурой.

Всё замерло. Дракон не спешил нападать. Охотники, веря молниеносной реакции своих зверей, не понукали грифонов. Молчало всё живое. Казалось, и птицы, и звери, прежде не затихавшие в долине, почувствовали приближение битвы и сбежали, страшась пасть жертвами чудовищ. Даже ветер не выл в горных ущельях и не шевелил древесных вершин.

Только сердце.

Каждый слышал лишь стук своего сердца.

Ту-тук…

Кунсайт, демон-дракон, не мигая смотрел на противников, очистив сознание от всего лишнего – он уже закончил вспоминать свой первый и единственный бой с грифонами, и теперь просто ждал.

Ту-тук…

Всадники следили за драконом, каких еще не видели – самой опасной тварью из себе подобных… сожри его подземный Огонь, вообще самой опасной! – уже узнавшей вкус человеческой крови. Это будет охота… Охота из охот! Если выжить и рассказать…

Ту-тук!

Люди не услышали даже, как где-то сорвался камень и ухнул в пропасть, задев ее стену, но звери услышали и бросились навстречу друг другу…

Стая ринулась к врагу, растянувшись цепью и в вертикально-шахматном порядке в четыре “поля”. Полсотни зверей – самая большая стая, даже для охоты. Но убийство – не охота… как и дракон – не привычная жертва.

Кунсайт несся к центру строя, но за считанные метры до противников резко взмыл вверх, и дружный залп из зачарованных арбалетов пропал впустую, молнии скрестились без толку, и когда люди сообразили, что произошло, их было уже на двоих меньше – шипастый хвост смел с небесного свода двух грифонов. Звери кое-как выпрямились у самой земли… без людей, подпруги седел не выдержали, и два кровавых цветка расцвели на острых камнях.

Развернувшись, Кунсайт раскрыл пасть и выдохнул пламя. Резко вскинув потрескивающие разрядами щиты, охотники заключили себя и грифонов в прозрачные голубоватые сферы. И волосы у них на головах зашевелились, а перья их скакунов встали дыбом – магическая защита поглотила лишь часть удара, сухой жар все равно опалил их. Если бы дракон подлетел поближе, они не отделались бы просто ожогами.

Драконы – источники магии. Которая не очень сильно влияет на них.

Но полсотни профессиональных охотников – это тоже не мало. И как бы там ни было, Кунсайт понимал: нужно чудо, или он обречен.

Один из охотников сумел обойти дракона против солнца и подранить крыло…

* * *

Зойсайт услышал шум битв лишь тогда, когда увидел в небе взрывы, пламя – и темные и сверкающие точки, кружившие над долиной. В следующий миг демон, позабыв о решении беречь энергию, телепортировался.

Он оказался на скале, с которой полчаса назад сорвалась стая.

Там стоял человек… маг.

Капил испуганно обернулся и отпрянул, увидев не тонкую фигурку, даже не ауру – глаза. Две темно-зеленых бездны, похожих на бездны океана, если бы в океане мог гореть дикий огонь ненависти. Огонь, способный пробиться даже сквозь совершенный щит.

Что… это?! – прошипел у него в голове голос, от которого захотелось упасть замертво, ибо само его звучание было мучительнее многих пыток.

Маг оцепенел от ужаса, не в силах ответить, и тогда Зойсайт, грубо ломая его ментальные щиты, в клочья разрывая чужой мозг ворвался в его разум. Жутко закричав, Капил выгнулся, хватаясь за голову, и упал, уже бездыханный. Зойсайт даже не посмотрел на него, все, что ему было нужно, он уже знал. Они пришли убить Кунсайто-сама.

Дракон в небе извивался меж копий, окруженный охотниками. Оставшиеся без всадников звери бросались в самоубийственные атаки, погибая, но отвлекая, и новая рана открывалась на теле, принадлежащем Кунсайту. Огонь не достигал нападающих – они уже научились уворачиваться, пусть десяток из них заплатили за науку своими жизнями. Оставшихся хватит, чтобы завершить дело. Нет, не дело – месть за погибших.

Зойсайт зажмурился, почти непостижимым усилием воли отвлекаясь от происходящего в небе… где погибал его Учитель… истекал кровью и огнем!

Человек… Человек способен владеть магией, человек-Кунсайт со временем смог бы понять, как снова стать демоном. Но демон нужен был сейчас! Там, наверху! Умелый, опытный демон, полный энергией этого мира. Обменять дракона на человека из охотников? Нет, грифон почует подмену, и пока Кунсайт будет с ним справляться, новый перепуганный дракон может случайно уничтожить его… уничтожить Учителя… Нет! Не отвлекайся, черт тебя подери, не отвлекайся!!! Значит… значит…

Зойсайт распахнул глаза и проорал в небо три короткие фразы. Всего три: обозначения обмениваемых и сам приказ.

Охотники натянули поводья грифонов, когда черный, израненный, почти добитый дракон исчез с неба. Они заозирались, отыскивая гиганта, и именно поэтому не заметили ошеломленного демона с длинными платиновыми волосами, повисшего в центре их стаи. Зато они увидели другое – изящного золотого дракона, немного неуклюже, но с присущей этим тварям врожденной грацией вскидывающего заблестевшие в солнечных лучах крылья. Золотая же грива, длиннее, чем обычно бывает у драконов, падала на скальный уступ. Когтистая лапа прижимала к земле то, что еще совсем недавно было живым человеческим телом. Охотники замерли, не зная, что предпринять, им не платили за золотого, лишь за черного. Но…

– Это приятель твари, убившей Аала и других!!! – завопил предводитель, и стая бросилась на нового врага.

Сощурив пылающие зеленые глаза с вертикальными зрачками, Зойсайт, золотой дракон, ринулся в схватку с телом, к которому абсолютно не привык.

Последнее, что он еще увидел, прежде чем в него попали три молнии, были копья с черными наконечниками, направленные на него. Потом – лишь боль и тьма.

Крылья золотого дракона подломились, и он рухнул с небес, не успев даже порадоваться, что Учитель, наверное, уже в безопасности…

* * *

Милена с ужасом смотрела, как в пропасть падал, кувыркаясь, задевая безжизненно полощущимися крыльями отвесные стены и острые глыбы, изящный золотой дракон с прекрасными, безумно знакомыми зелеными глазами. Всхлипнув, она зажмурилась, чтобы не видеть, как живое золото рухнет на камни далеко внизу, как неестественно вывернется его тело, а сломанные кости прорвут крепкую сверкающую броню, и величественное и мудрое создание просто перестанет существовать. Услышав сквозь какие-то неясные крики над головой глухой удар, Милена закрыла лицо руками и, спотыкаясь, побрела прочь от места крушения своих надежд.

Места гибели золотого дракона.

Эпилог.

Зойсайт открыл глаза и непонимающе уставился на каменный свод над собой. Что случилось? И как он тут оказался? Кстати, где это – тут?

“Тут” была пещера. Знакомая пещера, в которой они с Кунсайтом жили все последние месяцы. Но…

Паническая мысль промелькнула в его голове. Он же использовал заклинание на себя! Он превратился в дракона…

Нет. Быстро осмотрев себя, Зойсайт увидел привычное человеческое тело. Все было в порядке, даже от ран, полученных в коротком бою с грифонами, не осталось и следа. Но что же произошло?!

Что-то темное появилось в проеме, встав на пути и так смутного света. Вскинув глаза, демон увидел темный человеческий силуэт. Такой до боли знакомый…

– Кунсайто-сама! – закричал Зойсайт, вскакивая на ноги.

Земля сейчас же отомстила за резкое движение, закачавшись под ногами.

Крепкие руки подхватили золотоволосого демона, усаживая его у стены. Всхлипнув, Зойсайт приник к распахнутому на груди мужчины кителю. Все та же форма… Так странно. Слишком много времени он провел в этом мире, успел забыть, какая она на ощупь. А вот кожу Учителя забыть невозможно. И спокойный стук его сердца, и его пальцы в золотых волосах, и этот еле заметный запах... Учитель… Кунсайто-сама… Любимый!!!

– Кунсайто-сама, Кунсайто-сама, Кунсайто-сама-а!..

– Все в порядке, Зой-тян. Это действительно я.

– Но… как?..

Кунсайт улыбнулся. Одними только глазами. О, мое сердце, какими нежными глазами!

– Разве это важно?

– Нет… Вы правы, Кунсайто-сама. Если мы вместе, то все остальное совершенно не важно.

Зойсайт поднял голову. Лицо Кунсайта, знакомое до последней черточки, неимоверно дорогое, родное, единственное по-настоящему близкое. Зойсайт закрыл глаза, продолжая видеть его. Губы Кунсайта мимолетно прикоснулись к его лбу, переносице и наконец остановились на его губах в глубоком поцелуе.

– Я так давно не обнимал тебя собственными руками, мой Зойсайто, – произнес Кунсайт.

– Да, Кунсайто-сама! Я так скучал по Вас!!!

– Твоя кожа все так же нежна, – Кунсайт погладил голую руку ученика. – Мой вечно юный демон, мое сокровище.

Зойсайт позволил ладоням Учителя проникнуть под распахнутую безрукавку.

– Я так давно не обнимал тебя, Зой-тян…

– Кунсайто-са…

Они так давно не прикасались друг к другу, что не могли сдержаться теперь, лаская друг друга, заново знакомясь со своими телами, словно не веря, что могут это сделать. Не прерывая очередного поцелуя, Кунсайт поднял на руки своего мальчика и понес его в дальнюю часть пещеры, туда, где Зойсайт устроил себе ложе из шкур и тканей. Осторожно положив его там, старший демон встал рядом на колени.

Кунсайт очень медленно провел пальцами по щеке Зойсайта, опуская их по плавной линии скулы на шею, проводя по ключицам, груди, вскользь задев затвердевшие соски, животу, по бедру, к маленьким ступням. Чувственные касания заставляли Зойсайта сладко стонать, выгибаясь вслед за пальцами, откровенный, но такой мягкий взгляд ласкал его не меньше рук, огнем зажигая кожу и легкий румянец. Только любимый Учитель был еще способен вызвать на его щеках этот такой по-человечески невинный след смущения.

Глаза за золотой вуалью волос счастливо мерцали. Потянувшись к Учителю, золотоволосый демон заставил свою любовь опуститься на себя.

– Кунсайто-сама, – выдохнул наконец юноша, – почему на Вас снова этот китель?

– Не знаю, – не отрывая от него взгляда, откликнулся Кунсайт и стянул с себя названную часть одежды, зашвырнув ее подальше. – Ненавижу эту форму.

Потом… Нет, не то, что вы подумали. Они просто лежали рядом, продолжая ласкать друг друга. Им хватило переплетения пальцев и того, как крепко они прижимались друг к другу, впитывая всей кожей их общее тепло, бесконечных поцелуев, которые могли заменить собой любые слова, просьбы, клятвы… Позже у них будет все остальное, а пока им было довольно запаха светлых волос, сияния глаз в полной темноте опустившейся ночи. Дождь, очень редкое явление в этой долине, стучал за порогом пещеры, отделяя своим занавесом пару бешено стучащих сердец от всех тех, кого больше не существовало в маленьком жарком мире только на двоих. И благодарные демоны вслушивались в шорох падающей с неба воды – простенький ритм, ставший песней их последней встречи. Последней – потому что они больше никогда не собирались расставаться.

* * *

Два демона стояли на каменном уступе. За их спинами полыхал рассвет, но они не смотрели на него, у них были другие мысли. Зойсайт льнул к Учителю, все еще опасаясь, что он исчезнет, и Кунсайт обнимал его одной рукой.

– И все же, Кунсайто-сама… – золотоволосый демон прикрыл глаза, – как это получилось?

Кунсайт покачал головой. Холодный ветер стегнул его по лицу, отбрасывая светлые волосы со смуглой шеи и крыльями расправляя привычный плащ.

– Зойсайт, Зойсайт… Подумай сам. Я ведь не был превращен в дракона – я просто занял его тело, и к тому же ни ты, ни я не являемся созданиями этого мира. И это лишь два фактора, повлиявшие на заклинание.

Младший демон густо покраснел и чуть отодвинулся от Учителя. Кунсайт, поймав выражение его виноватой мордочки, мягко опустил ему на плечо и вторую руку.

– Но в тот момент это было единственным выходом. Я понимаю, мой Зойсайто.

Голова Зойсайта опустилась еще ниже. Он даже не думал об этом! Он рисковал жизнью своего Лорда.

– Простите меня, Кунсайто-сама. Я так глуп…

– Зой-тян, посмотри на меня.

Зойсайт с трудом заставил себя выполнить приказ и встретиться с взглядом Учителя.

Склонившись над учеником, ледяной Лорд нежно поцеловал его губы.

– Я ни в чем не виню тебя, мой любимый, мой маленький Зойсайто. Ты сделал очень много для меня. Ты пока даже не подозреваешь…

– О чем Вы, Кунсайто-сама? – прошептало золотоволосое чудо, которое сейчас никто, ни за что не назвал бы опасным.

Кунсайт снова улыбнулся и спиной вперед отошел от ученика, с сожалением выпустив его из рук. Зойсайт едва не застонал от чувства потери их близости, но сдержался.

– Давай, Зой-тян, – повелительно кивнул Кунсайт.

Младший демон удивленно посмотрел на Учителя. Что он хочет от него?

– Ну же! – настойчиво повторил тот.

Чего Кунсайто-сама хочет от него? И вдруг Зойсайту показалось, что…

– Да! Молодец, мой Зойсайто!

Громко закричав от восторга, длинногривый золотой дракон взмыл в небо и закружил над долиной, в небесных потоках, как истинный повелитель ветра. И почти сразу же вслед за ним взвился крупный черный дракон. Словно наперегонки, они выпущенными из лука стрелами поднимались все выше и выше, туда, куда не залетали орлы, где им уже не могло хватать воздуха. Только там Кунсайт догнал своего всегда изящного стремительного ученика, и два дракона, два прекрасных магических создания сплелись телами, обхватив друг друга лапами, хвостами, крыльями, и тут же сорвались в падение, не отрываясь друг от друга, и гривы их, золотая и платиновая, вспыхивали, оставляя за ними перекрученный сверкающий след. Голова золотого дракона запрокинулась на гибкой шее, он снова издал вопль дикого, нечеловеческого восторга. Лишь у самой земли величественные создания оттолкнулись друг от друга и разлетелись в разные стороны, почти задевая крыльями верхушки деревьев много ниже своей долины. Разлетелись только для того, чтобы вновь встретиться и, кружа друг против друга, устремиться к солнцу и раствориться в его сиянии. Там, где стирались границы между мирами и их магией, где терялись в не-созданности рубежи разума и инстинкта, где больше не было прошлого, но еще не наступило будущее, где…

…где больше не было ничего, кроме них. Отныне – и на все измерения.

© "Купол Преисподней" 2015 - 2016. Все права защищены.
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Интернет-статистика