Автомобильное оборудование

Джон Мильтон

 

ВОЗВРАЩЕННЫЙ РАЙ

 

КНИГА ПЕРВАЯ

 
Я пел доселе, как утратил Рай
Преслушный человек; а днесь пою,
Как Рай людскому роду возвратил
Престойкий Человек, что всяк соблазн            
Отверг и, Соблазнителя презрев
Лукавого, осилил и попрал;
И в пустошах воздвигся вновь Эдем.
О Дух, Который Светлого возвёл
Отшельника в пустыню, где врага            
Духовного сразил Он – и отколь            10
Вернул Ты Бога-Сына! Вдохнови,
Как раньше, песнь мою – иначе нем
Пребуду! Дай могучие крыла,
Сквозь высь и бездну пронеси, дабы
Я подвиги воспел геройских паче,
Но тайные – а не пристало им
В забвении веками пребывать.

Великий Вестник, возвышая глас,
Торжественнейший трубного, призвал:        
"Покайтесь, ибо Царство Божье близко        20
Для всех крещающихся!" И притек
Люд из краёв окрестных; а с толпой
И мнимый сын Иосифа пришёл
На Иордан: пришёл смирен и прост,
Ещё безвестен; но Предтеча вмиг
Его признал, наставлен Богом. "Сей, –
Он рек, – меня Сильнейший." И робел
Священный долг исполнить; а когда
Решился, растворились Небеса            
Над Тем, Кого крестил, и Дух Святый        30
Нисшел, как голубь, и глагол Отца
Раздался: "Ты Возлюбленный Мой Сын!"
Сие услышал Враг, зане бродил
Он по земле, и в том собранье славном
Явился. Глас Господень точно гром
Его сотряс; и в Человека, что
Был Сыном Божьим, он вперил, ревнуя,
Смятенный взор... Посем, ревнуя и ярясь,
Летит во Ад и, не передохнув,                    
Князей Геенны кличет на совет            40
В густые тучи, во кромешный мрак –
Угрюмый сход! И аггелам своим
Во ужасе и скорби молвил он:

"О древние тираны Мира, Твердь
И Воздух покорившие (кольми
Отрадней вспомнить Воздух, а не Ад,
Обитель нашу)! Надо ль исчислять
Столетья, что,на человечий счёт,
Мы, до пределов некиих, вольны            
И властвовать, и править сей Землей        50
С тех самых пор, как Ева и Адам
Лишились Рая, мной обольщены.
И с тех же пор с великим страхом ждём,
Что семя Евы насмерть поразит
Мою главу... Господни жернова
Неспешно мелют, им и вечность – миг;
А в этот раз круговорот часов
Излишне быстро обозначил срок
Обещанному древле нам удару.            
Пристало ждать; и мыслю: под главой        60
Сотренной – разумеется предел
Всей нашей власти, воле, бытию
Во царствах и воздушном, и земном.
Лихие вести: Семенем Жены
Встарь нареченный – ныне в свет рождён.
Его рожденье устрашило нас;
А днесь во цвете лет Он и, явив
Толики ум и благость, совершит
Бессмертные дела – и страшен паче.            
Пророк Ему предпослан: возвещать            70
Пришествие; глашатай кличет всех
К реке, чья освящённая струя
Грехи смывает, мол... Во чистоте
Сретать велит пришельца – иль, верней,
Приветствовать Царя. И всяк идёт;
И Сам Он прочих между был крещён –
Тем не очиститься, но лишь обресть
Свидетельство Небес, дабы народы
Уверовали твёрдо. Я узрел                
Поклон Предтечи; вышед из воды            80
Крещаемый – отверзлись в Небесах
Врата хрустальные; и на главу
Пришельцу белый голубь низлетел –
Не знаменье ль? И Божий глас я внял,
Благоволивший Сыну с высей горних.
И се, рождённый смертной от Царя
Небесного – чего же не свершит
Пришелец, коль Родитель всемогущ?
Мы помним Божья Первенца, и как                    
Он ярыми громами нас низверг;            90
Кто Сей – разведать должно. Человек
Он зраком обычайный – правда, лик
Сияньем Отчей Славы озарён.
Сия угроза движет нас на грань
Крушенья; посему, не препираясь,
Противустанем ей: употребим
Не силу, но уловку, хитрый ков –
Пока не встал Он во главе племён
Как Царь, и Вождь, и Властелин Земли.        
Я древле пересек наедине            100
Пространства Хаоса, чтоб отыскать
И погубить Адама; но теперь
На сходный подвиг лёгкою стезёй
Пущусь – и где успешен был уже,
Там уповаю повторить успех."
Он смолк. И отзвучавшие слова
Ошеломили дьявольскую рать;
Однако, смятены и сражены
Ужасной вестью, бесы не могли            
Надолго погружаться в страх и скорбь:        110
Единодушно вверил адский сход
Заботу о великом предприятье
Диктатору, чей ков Адама встарь
Низверг, и тем простёр широкий путь
Из логова бесовского на свет,
На коем процветали бесы как
Старейшины, князья, цари, божки
Несчётных царств и необъятных стран.
И вспять на Иорданский брег летит            
Лукавый – ибо овамо был явлен            120
Сей Величайший изо всех людей,
Господень Сын. И кознодей алкал
Ввести во искушенья, соблазнить
И погубить Того, Кто в мир сошёл,
Дабы владычество Врага пресечь.
Но, умыслам своим же вопреки,
Враг этим исполнял предначертанье
Всевышнего, что в Славе восседал
Меж ангелов, и Гавриилу рек:            

"Днесь, Гавриил, воочию узришь            130
Ты купно с ангелами, что блюдут
Людские дни и судьбы, как начну
Оправдывать торжественную весть,
Которую ты в Галилею нёс
Пречистой Деве: еже породит
Того, Кто наречется Сыном Божьим.
И на Ея сомненья: как сие
Возможет с Девой статься, – изъяснил,
Что снидет Дух Святый, что осенит            
Её Всевышний... И рождённый Сын            140
Возрос – и ныне, чтобы превознесть
Его как Сына Божья, Сатане
Дозволю искушать Его: пускай
Тот изощрится в хитрости, коль скоро
Столь чванится коварством пред ордой
Приспешников. А не пристала спесь
Тому, кто сладить не возмог с Иовом,
Чьё стойкое упорство превзошло
В боренье с изобретчивой лютьбой.            
А Сей, Кого от семени жены            150
Я произвёл, сильнейший даст отпор
Всем козням и соблазнам, а затем
И всем отступным ратям, да во Ад
Низринутся опять. Он возвернёт
Победой то, что первый человек,
Застигнутый врасплох, утратил – но
Пусть приснославно ратует сперва
В пустыне, – а посем Его пошлю
Двух супостатов мира, Грех и Смерть,        
Смиреньем и страданьем сокрушить.        160
Он слабостью осилит вражью мощь;
Мир укротит, смирит людскую плоть,
Дабы и ангел, и эфирный дух –
Теперь, а после – человек земной
Постичь могли, сколь богоизбран Сей
Превеличайший, Мой достойный Сын,
Спаситель всех иных сынов людских."

Предвечный рек. И все на Небесах
Преудивлённо замерли – и вдруг,            
Хвалу запев, небесный хоровод            170
Округ Престола повели. Гласы
И лиры таковой творили гимн:

"Со славой, Сын Господень, побеждай,
На битву идучи, чтоб не мечом,
Но мудростью ничтожить вражью кознь!
Отец уверен в Сыне; посему
Спокойно Чадо шлёт на первый бой
С любым соблазном, всяким искушеньем,
Прельщеньем, или страхом, или злом.        
Да втуне будут все уловки Тьмы,            180
Да сгинет ков диавольский вотще!"

Так лик небесный гимны возносил.
А Божий Сын, проведши день-другой
Там, где крещал Предтеча, в Вифаваре,
Премного сердцем пекся, размышлял
Как наилучше многомощный труд
Спасителя вершить, и чем начать
Божественных деяний череду.
И в некий час наедине, Святым            
Ведомый Духом, вышел с тишиной            190
Советоваться и, вдали дорог –
За мыслью мысль, за шагом шаг ведом, –
В пустыню сопредельную вступил,
Во мрачный дол, объятый стремью скал.
Раздумья так священные текли:

"О сколько мыслей, разом пробудясь,
Во Мне роится – ибо ныне зрю:
Что издавна восчувствовал внутри,
Что часто Мною внемлется извне –            
Едва ль совместно с тем, как дни влачу.        200
Ещё дитятей был Я чужд забав
Ребячьих; Я стремил к ученью ум,
К познанью, чтобы мудрость обратить
Во благо ближним; и Себя почёл
Рождённым правду утверждать вокруг
И праведность. Во младости прочтя
Завет Господень, понял, сколь он прав,
И услаждался им, и превзошёл
Его тольми, что не было Мне лет            210
И дважды шесть, когда на праздник Пасхи
Проник во Храм, дабы учителей
Закона услыхать, и Самому
Глаголать им на пользу и Себе –
И всех преизумил. Но в оны дни
Мой дух и сердце жаждали побед
Геройских. Для начала Я известь
Израиль чаял из-под ига римлян;
Посем пресечь, искоренить везде
Свирепство лютых, и надменных власть;        220
Добро восставить, истину вернуть;
Но, правды Божьей ради, и людской,
Глаголом чудным чуткие сердца
Сперва завоевал бы: да не страх,
Но совесть правит! Я пытался бы
Учить заблудших, тех, кого ввели
Во грех – и лишь строптивцев подчинял.
И Матерь, мыслей сих восчуяв рост
В речах случайных, и возликовав,
Рекла Мне втайне: "Думами высок            230
Мой Сын! Питай же их, стреми превыспрь,
Насколь святая благость досягнет
И превосходство: горний образец
Велик! В деяньях приснославных стань
Достоин Присносущего Отца!
Уведай: Ты не смертного дитя,
Хотя инако мнят; Родитель Твой –
Владыка всех Небес, и всей Земли,
Всех ангелов, и всех сынов людских.
Твоё Господень вестник Рождество        240
Предрек от Девы; и к тому предрек,
Тебе величье, и престол Давидов,
И царство нескончаемо; и хор
Небесный на равнинах Вифлеемских,
Где пастыри блюли стада в ночи,
Вещал им, что Мессия днесь рождён,
И звал их поклониться; и пришли
Они ко яслям, в коих Ты лежал,
Зане отверг нас постоялый двор.
Звезда, незрима в небесах дотоль,        250
С Востока привела к Тебе волхвов,
Принесших злато, смирну и ливан.
Сия новорождённая звезда,
Рекли они, явила свыше знак,
Что новый Царь Израильский рождён.
Тебя сретали в Храме Симеон
Святой и прорицательница Анна,
Им же виденье было; и рекли
Священнику они при алтаре
И люду, в Храм притекшему, всё то ж."        260
В Писания Пророков углубясь
Касательно Мессии, не вполне
Постигнутые книжниками, Я
Уведал: обо Мне рекут. Прочёл:
Точию муки смертные прияв
Обещанного царства досягну
И род людской избавлю, чьи грехи
Сполна отяготят Мою главу.
Но сим не устрашён, и не смятен,
Я срока ждал суждённого. И се,            270
Креститель (Я не раз о нём слыхал,
Воочию не зрев) явился пред
Мессией, путь Ему уготовать.
Я с прочими крещаться шёл, посколь
Крещенье свыше мнил; но Иоанн
Тотчас Меня презычно объявил –
Меня (по наущению Небес),
Меня – Мессией! И сперва отрекся
Крещать Господня Сына; и с трудом
Сие упорство Я преоборол.            280
Когда ж восстал Я из священных вод,
Разверзло Небо вечные врата,
И на Меня, как голубь, Дух нисшел;
И се, венец всего, глагол Отца
Раздался внятно, и нарек Своим –
Меня! – Своим любимым Сыном, в Ком
Его благоволение; приспел
Урочный час, Я ведал, чтоб отречь
Себя от безызвестности, начать
Достойно власти, данной Мне с Небес,        290
Деянья и свершенья. Но теперь
Влекут Меня в пустыню, а почто –
Не ведаю; быть может, и нельзя.
Что должно ведать – Бог откроет в срок."

Так при Своём восходе мыслил вслух
Денница наша. Он взирал окрест
На жуткую пустыню, тёмный дол:
Средь бездорожья, путеводных вех
Не ставив – как вернуться было вспять?
Но бысть ведом. И толь предивных дум        300
О прошлом и грядущем нёс в груди,
Что обществу отборнейших вельмож
Пустыню лучше было предпочесть.
И сорок дней пребыл там. На холмах,
В удольях ли тенистых? Древний дуб,
Иль кедр Его хранили, что ни ночь,
От ниспадавших рос? Иль обитал
В пещере? То невемо, не открыто.
И сорок дней людских не видев яств,
Не чуял глада – но посем взалкал        310
Меж диких тварей; были те и днём,
И ночью кротки с Ним; Его шагов
И злобный змий бежал, и мерзкий червь;
И зыркали бессильно лев и пард.
Но вот, в убогом вретище старик,
Заблудшую овцу искавший, иль
Сбирать исшедший хворост про запас,
Про зимний день, когда взлютует ветр,
И от трудов потянет к очагу,
Приблизился; и любопытный взор            320
Сперва уставив, тако после рек:

"Каким же лихом Ты влеком сюда,
Где – ни путей, ни троп, и токмо рать,
Иль караван пройдёт? Ведь ни един
Забредший семо, не вернулся цел –
Но трупом без воды и снеди лёг!
Затем я вопрошаю, и дивлюсь
Тем паче, – что не Ты ли Тот, Кого
Пророк новокрещавший столь почтил
При броде Иорданском, рекши: се            330
Господень Сын? Я зрил, и я внимал,
Зане пустынножители порой
В ближайшую нуждой гонимы весь –
Увы не близкую. До новостей
Мы алчны; тож и к нам грядет молва."

Спаситель рек: "Меня Возведший семо
И вспять вернёт – быстрей, чем поводырь."

"Лишь чудом, – старец рек: – Посколь иных
Путей не зрю. Мы семо искони
Кореньями да плевелом живём,            340
И жажду сносим лучше, чем верблюд,
Рождённые для горя и невзгод.
Но коль Ты Божий Сын, Отцу вели,
Чтоб эти камни претворил во хлеб:
Себя спасёшь, и нам доставишь ядь,
Какой мы не вкушали уж давно."
И рек Спаситель: "Уж толику мнишь
Во хлебе мощь? Писанье ль не велит
(Зане постичь не трудно, кто ты есть)
Не о едином хлебе жить, но каждом        350
Глаголе Божьем? Семо Бог питал
Израиль древле манной; Моисей
Без пития и снеди сорок дней
Бысть на горе; и столь же Илия
Здесь поствовал. Черёд и Мой настал.
Неверие ли хощешь Мне внушить,
Прознав, Кто есмь, как знаю, кто еси?"

И рек разоблачённый Архивраг:
"Ей, я тот самый злополучный Дух,
Что с тьмою присных дерзостный мятеж        360
Затеял, и с блаженнейших высот
Низвержен купно с ними в бездну был.
Но преисподних врат не столь затвор
Надёжен, чтобы я не покидал
Узилища прискорбного, не смел
Скитаться невозбранно по Земле,
И в воздухе витать – и в Небеса
Небес не проникал по временам.
Я был меж Божьих Чад, когда Господь
Иова участь мне препоручил:            370
Да блещет паче, много претерпев!
Когда же ангелам Господь велел
Надменного Ахава ввесть в обман,
Дабы в Рамафе пал – они смутились,
А я усерден был, и языки
Пророков льстивых ложью умастил
Царю на гибель – ибо всяк урок
Господень выполню. Хоть я лишён
Природного мне блеска, и лишён
Любови Божьей – всё же не лишён            380
Умения любить – нет, созерцать
С восторгом совершенство красоты
Иль благости: я не лишён ума.
Ужель бы я преминул навестить
Того, Кто был настоль превознесён
Как Божий Сын – и мудрость почерпать
В реченьях и деяньях Божества?
Все люди мнят, я велий супостат
Всеобщий – но с чего б? От них обид
И зла не ведал; и не ими ведь            390
Лишён чего лишён; скорей, они
Стяжали мне стяжанье: наравне
С людьми землёй владычу – иль всецело.
Дарую им то помощь, то совет
Во знаменьях и знаках – а ещё
В гаданьях, прорицаниях и снах
Являю ток дальнейший их судеб.
Твердят: ревную, алчу раздобыть
Собратий по злосчастью и скорбям.
Сперва – пожалуй... Но испив скорбей        400
Сполна, постиг доподлинно: деля
С иными кару, не разделишь боль,
И свой нимало не убавишь гнёт;
Каков же прок людей во Ад манить?
Но горько, право: падший человек –
Да, человек! – спасётся; я же – нет."

Сурово наш Спаситель возразил:
"Заслуженно скорбишь еси, кто лгал
Исконно, и во лжи найдёт конец.
Спесиво мнишь, из Ада в Небеса            410
Небес ты вхож? О да: как связень-раб
В чертоги, в коих прежде восседал
Вельможно, днесь – влеком и наг, и сир,
Гоним, убог, низложен, отлучён:
Презренное посмешище для всех
Небесных ратей! Во благом чертоге
Вкушаешь не блаженство, не покой,
Но пламень муки, зряще благодать,
От коей отрешён в Аду настоль,
Насколь причастен был ей в Небесах.        420
Но ты – холоп Небесного Царя!
А послушанье исторгают страх –
И радость причиняемого зла!
Чем, коль не злобой движим, ты презрел
Иова праведного, и казнил
По-всячески его – но вопреки
Терзаньям, он терпеньем превозмог.
Второй урок ты клянчил у Творца,
Дабы солгать четырьмястами уст,
Зане лганье тебе – насущна снедь.        430
Ты побуждаешь истину вещать
Оракулов, приметы без числа
Плодишь в народах? Ты искусный кухарь,
И сыплешь правды соль во блюдо лжи.
Твои реченья – что же в них, опричь
Двусмыслиц обояких? Вопрошен,
Доходчивый нечасто дашь ответ,
А не постичь – едино что не знать.
Кто, посетивший капище твоё,
Был умудрён? Кого ты научал            440
Беды стеречься, иль спешить к мете,
Кому не ставил гибельных силков?
Народы правосудно предал Бог
Тебе во жертву – правосудно, коль
Идолочтят; но еже хощет Он
Свой Промысл средь народов объявить,
Отколь, невежда, истину берёшь? –
Лишь от Него, да ангелов, что круг
Земной блюдут, но твой нечистый храм
Презрели: токмо свыше узнаёшь            450
Всё, иже слово в слово повторишь
Поклонникам. Трепещущий тиун,
Услужник жалкий, льстивый мироед,
Ты Божью правду кажешь за свою!
Но скорый этой славе укорот
Сулю: да впредь не станешь прорицать
Язычникам; оракулы уснут,
И стихнет буйство жертвенных торжеств
И в Дельфах, и всеместно; и вотще
К оракулу стекутся: будешь нем.            460
Живого Прорицателя Господь
Днесь ниспослал, учить и наставлять
Конечной воле Божьей; а в сердцах
Благочестивых утвердится впредь
Дух Истины, вещатель неземной
Всего, что людям ведать надлежит."

Спаситель рек; а хитрый Архивраг,
Снедаем злобой, кротко произнёс:
"Суров же Твой настойчивый укор,
И строг упрёк! Не злоба, но беда        470
Меня ко лжи подвигла; где, глаголь,
Отверженца отыщешь, кой бы сплошь
И рядом правдой бы не пренебрег,
Аще корысть премногая во лжи,
Уловках, кознях, лести, ложной клятве?
Ты надо мной восставлен, Ты – Господь;
И от Тебя покорно должен снесть
Хулу и пеню, радуясь тому,
Что уцелел. Путь истины тернист,
Но речь ея весьма ласкает слух,            480
Равно что птицы иль цевницы песнь.
И диво ли, коль я Твоих словес
Внимаю сладость? Грешники порой
Чтят благость! О дозволь взойти опять
Сюда (посколь никто иной нейдёт),
И внять тому, чего не досягну.
Отец Твой, Он же свят, и мудр, и чист,
Не воспретил отступным лицемерам
Вступать во храм Его, вершить обряд
При алтаре, святых Его даров            490
Касаться, иль молиться; Валаам,
Изгой, Господним гласом наделён,
Вещал. Так не отринь и Ты меня."

Спаситель наш изрек, невозмутим:
"Хожденья семо, хитростный злохот,
Я не дозволю, и не возбраню:
Сколь попускают свыше, столь и дей.
И смолк. А Сатана земной поклон
Отвесил – злобу скрыть; и вмиг исчез,
Растаял: ибо простирала ночь            500
Крыла свои, удвоивая мрак
Пустыни; воротились птицы в гнёзда,
И кровоядный зверь исшел во дебрь.

КНИГА ВТОРАЯ

Меж тем новокрещенны, кто дотоль
С Крестителем на бреге были, зрив
И вняв, как свыше бысть провозглашен
Мессией, Божьим Сыном Иисус,
Уверовав, беседу с Ним держав,
И кров посем деливши с Ним, – сиречь
Андрей и Симеон, а таче люд
В Писании Священном безымян, –
Обетованну радость обретя                
Недавно столь, и разом утеряв, –        10
Скорбели во сомненьи много дней,
И всякий день сомненье их росло.
И мнили: токмо явлен Сей, и взят
Ко Господу незапно, яко встарь
Бысть Моисей восхищен на горе;
Как в огненной вознёсся колеснице
На Небо Илия, дабы во срок
Сойти: его всеместно пятьдесят
Младых пророков тщились отыскать        
Близ Вифавары – и в Иерихон            20
Пальмообильный шли, и шли в Энон,
В Салим, в Махер – во всяку весь, во град
Геннисаретских вод обапол, и
В Перею – но усердье бысть вотще...
При бреге Иорданском, у ручья,
Где ветер зыблет ивы и рогоз,
Простые рыбари, а не цари,
Во хижину смиренную стеклись
И об утрате сетовали так:                

"– Увы! Надеждой вознесенны ввысь,        30
В тоску мы вновь повергнуты! Очам,
С праотческих времён обетован,
Предстал Мессия ныне, и вещал
Словами истины и благодати:
"Се, избавленья чайте вборзе; ей,
Опять Израиль царство обретёт."
Возликовали мы – а нынче вновь
Печалимся, и вновь изумлены:
Куда поделся? Неужель, представ        
Народу, паки превознесся выспрь,        40
И снова должно чаяния длить
И длить? О Боже, Боже, ниспошли
Мессию – ибо час уже приспел.
Воззри: цари земные пригнели
Избранников Твоих; цари горды,
Жестоковыйны, и забыли страх
Господень; о восстань же и отмсти
За славу Божью; от ярма избавь!
Но смолкнем: Бог покуда милосерд –    
Помазанника выслал нам, и чрез            50
Пророка известил о том, и Сам
Знаменовал Мессию на миру.
Ликуйте ж! И возложим всю боязнь
На Божий Промысл: нерушим обет –
Не возвернёт Господь, не воззовёт
Посланца, и в насмешку наш восторг
Не расточит. Господне Чадо – здесь!"

И, в упованье обратив печаль,
Вдругорядь ныне чают обрести
Кого сперва не чаявши нашли.        
Но Матерь Божья, видя, еже Сын            60
Меж прочих не вернулся от крещенья,
И что не медлил Иордана близ,
Но в нетях был, встревожилась зело,
И страхи, что присущи матерям,
В такую речь со вздохом облекла:

"– О для чего же Мне благая честь
От Господа зачать, и весть благая:
"Благословенна Ты меж прочих жён!" –
Когда Я столь же в страхе трепещу,        
И столь же изнываю от тревог,            70
Сколь прочие, Младенца породив
Порой, когда едва сыскался кров,
Дитя предохранивший и Меня
От хлада? Нам приютом стал вертеп,
Дитяти ж – ясли. Но посем бежать
Пришлось в Египет, донде лютый царь
Умрёт: искав и не сыскав души
Младенца, лил он током кровь детей
На стогны Вифлеема. В Назарет            
Вернулись после; Сын же долго жил        80
Бездействен, скромен, тих, уединен,
Царям не подозрителен. А днесь
Возрос Он; молвь идёт, Его признал
Креститель на миру; и Отчий глас
Возлюбленным назвал Его с Небес...
Премен великих чаю. Чести? – нет,
Напастей! Внятно молвил Симеон:
"Сей многих вознесёт иль сокрушит
В Израиле." Я мнила возразить,            
И молвил он: "Тебе же острый меч        90
Пронижет душу!" Вот он, Мой удел
Благой: достигнуть в горестях высот!
Но пусть горюю – всё ж удел Мой благ;
Не стану спорить, не примусь роптать.
Но где же Сын? Ужели вновь исчез?
Он не был и двунадесяти лет,
Пропав. И Я нашла Его: Бог весть,
Не мог пропасть Он, волю исполняв
Господню; Я гадала: в чём тут суть? –
И поняла... Великую же цель            100
Преследует Он днесь, настоль таясь!
Но Я навыкла терпеливо ждать;
Я издавна в груди вмещаю клад
Пророчеств, предречений и предвестий."
Так мыслила Мария, так звала

На ум воспоминанья давних пор –
От благовестья Божья, – и покой
Смиренный к Ней вернулся тот же час.
А Сын Ея скитался между тем
В пустыне дикой, преисполнен дум        110
Священнейших; и устремивши взор
В Своё же сердце, разом различил,
И как начать, и чем окончить Свой
Суждённый в горних подвиг на Земле.
А Сатана, что посулил хитро
Явиться вновь, помчал проворно прочь,
Во средний воздух, сумрачную мглу,
Где совещались адские Князья;
И там без радости, без похвальбы
Изрек он, озабочен и понур:            120

"– Князья, Престолы! Древние Сыны
Небес – а ныне демоны стихий,
Вам подначальных! Аггелы, не вы ль
Владыки Воздуха, Огня, Воды
И Тверди подлежащей? Чтоб и впредь
Нам сих уютных не утратить мест,
Уведайте: восстал наш ярый враг,
Грозящий вспять низвергнуть нас во Ад.
Единогласно был я отряжён,
Его уполномочен отыскать –            130
Сыскал, и зрил, и соблазнял. Но тут
Сторицей отягчаются труды,
Что в оны дни мне задавал Адам.
Женой прельщён, Адам бесславно пал –
Но был премного мельче, неже Сей,
Кто, Матерью земной рождён, дары
От Неба неземные получил:
Сверхсовершенство, Божью благодать,
И величайших дел достойный ум.
И я вернулся, да не возомнят,            140
Что, коль в Эдеме с Евой преуспел,
Во мигновенье ока одержу
И здесь победу. Сокликаю всех!
Готовьтесь пособлять: подать совет,
Иль длань подъять – дабы, не знавший встарь
Совместников, я не был ныне бит."

Изрек свои сомненья древний Змий,
И всяк прегромогласно подтвердил
Всемерную готовность пособлять.
И встал препохотливый Велиал –            150
Плотливостью один лишь Асмодей
Превосходил его, – и молвил так:

"– Являй очам Его, и на любой
Стезе восставь прелестнейшую дщерь
Людскую – много сих в любом краю
Солнцеподобных сродственниц богинь;
Изящны, кротки, опытны в любви,
Речами блазня, мягкостью маня,
Уступчивостью – гневных недотрог
Изобразят незапно, чтоб завлечь            160
В любовный невод пылкие сердца.
Такая усмирит и укротит
Сильнейший дух; строжайшее чело
Разгладит; сластолюбие лия
Во жилы, выпьет силы; покорясь
Безвольно, всяк подвижник, всяк герой
К ней устремится: тако ж и магнит
Крепчайшую притягивает сталь.
Не жёнами ль мудрейший Соломон
Был обольщён и, жрища возведя,            170
Супружним тамо идолам служил?"

И тотчас отповедал Сатана:
"– О Велиал, на собственных весах
Не взвесишь всех иных: ты искони
Женонеистов: всяк прелестный лик,
И стан точёный всяк тебе милы;
И всякий, мнишь, не прочь от сих забав.
Сколь пред Потопом вы, о лже-сыны
Господни, поблудили на Земле!
Соитьями со дщерями людей            180
Вы племя исхитрились произвесть.
Не зримо ль разве, иль нейдёт молва,
Как во дворце ты рыщешь, и в глуши –
В лесу, иль роще, или близ ручья,
В урочище, в удолье, на лугу,
Стремясь красавицу настичь – Каллисто,
Семелу, Антиопу, Амимону,
Сирингу, Дафну – всех не перечесть, –
На божества слагаючи вину –
На Фавна, иль Сильвана, иль Сатира,        190
На Феба, Зевса, Посейдона, Пана!
Но сим прельстишь не всех сынов людских:
Сколь многи красоту, и ков ея,
И ухищренья напрочь отмели,
Презрели, цель достойную узрев!
Воспомни: был герой Пеллийский юн,
И пренебрег красой восточных див:
Надменно зрил, и свысока отверг.
И к иберийцу юный Сципион
Жену его прекрасную вернул.            200
Что Соломон! Среди богатств, и яств,
И почестей, счастлив уделом сим,
Превыше не взалкал он воспарить –
И к женщинам повергся в западню.
А Искушаемый зело мудрей,
Чем Соломон; и думу правит ввысь,
Рождён и призван дивные вершить
Деянья. Где жену ты обретёшь –
Пусть гордость века, мира блеск и цвет,
Что привлечёт Его досужий взгляд        210
Хотя на миг? Пусть царственно она
Сойдёт к Нему с престола красоты,
Воздев на чресла узорочье чар
Любовных – ведь Венеры пояс встарь
Прельщал Зевеса, басни говорят, –
Единый взгляд из-под Его чела –
Свет высшей Добродетели! – смутит
Её презреньем, и ея убор
Померкнет; и она поникнет – иль
Уверует, поди? Зане Красой            220
Лишь вялы восторгаются умы,
Покорны. Отвернись – и меркнет блеск
Забавы праздной, коей пренебречь
Хотя слегка – всё то же, что попрать.
Чтоб соблазнять, приличнейший мужам
Найдём предмет – упорство, доблесть, честь,
Геройство, всенародную хвалу:
Превеличайших вергнут с этих скал;
Иль искусим, природнейший позыв
Дав утолить с природою в ладу.            230
Мне ведомо: взалкал Он во краю
Пустынном, где вполне безвестна снедь;
Я стану блазнить, выиграть стремясь
В единоборстве с Ним хотя бы пядь."

Он смолк, и внял согласья велий гул;
И тотчас отобрал себе отряд
Из духов прелукавейших, вождю
Подобных: чтоб немедля шли на зов –
Коль множествие действующих лиц
Понадобится, всяк исполнит роль.        240
И во пустыню с присными полёт
Направил, где скитался Божий Сын,
Постившись сорок дней, из тени в тень –
Взалкавши и Себе глаголя так:

"– Где кончится сие? Уж пять седмиц,
И столь же дней блуждаю средь лесов
И, не вкушав, не гладен был. Сей пост
Себе во добродетель не вменю,
Лишеньем не почту: коль нет нужды,
Иль Бог природу алчущу хранит            250
Без брашен, то вельми легко стерпеть.
А днесь взалкал; се явственнейший знак:
Природа просит яств; но властен Бог
Питать неощутимо телеса,
Не утоляя глада; что Мне глад,
Коль тело невредимо? Я счастлив,
А жало глада, не чиня вреда,
Забудется: питаю вящу мысль,
И алчу волю Отческу вершить."

Бысть час ночной, когда Господень Сын        260
Бродил наедине; посем же лёг
Неподалёку, под шатром ветвей
Густосплетённых; тамо крепко спал
И видел сны, и глад Ему во снах
Являл питий и брашен без числа.
И мнилось: близ Хорафова ключа
Стоит; а враны в клёвах роговых
Приносят ввечеру и поутру
Снедь Илие, хоть сами алчут тож.
Посем же зрил Он, как Пророк бежал        270
В пустыню, и сыскал себе приклон
Под смерчием и, вставши на заре,
На угольях завидел опреснок,
И ангел рек: восстани, яждь и пий;
И позже ясти сызнова велел,
И напитал на сорок дней вперёд.
У Илии Господень Сын гостил,
И с Даниилом разделял бобы.
Ночь истекла; из травного гнезда
Взлетел глашатай жаворонок ввысь        280
И утру встречь завёл приветну песнь;
И встал, пробужен трелью, с ложа трав
Спаситель наш; всё было сном, увы:
Не ел вечор – и утром натощах.
Но тотчас Он восшел на скат холма,
Дабы с вершины взор стремить окрест,
Искать лачугу, стадо, либо хлев...
Ни хлевов, ни лачуг, ни овчих стад!
Но рощица там бысть невдалеке,
Где радостно звенела трель пичуг.        290
И овамо потек, желая жар
Грядущий переждать; и осенён
Зелёным сводом, зрил сплетенья троп,
И разнотравья пёстрые полян –
Художное природы полотно
(Природа – живописцам образец),
Где суеверу чудится приют
Дриад и фавнов. И взирал округ,
Когда незапно человек возник –
Не прежний старец, но градской магнат,
В роскошнейшие ризы облачён –            300
И рек учтиво таковы слова:
"– Покорнейший слуга притек опять,
Весьма дивясь тому, что Божий Сын
Тольми в пустыне пребыванье длит,
Всего и вся лишён, и – ей-же-ей! –
Алкает. Встарь зело почтенный люд,
Рекут писанья, семо бедовал:
Бежавшая раба, и с ней дитя,
Изгнанец Навайоф – их оберёг
Небесный попечитель; и всё племя        310
Израильское семо бы легло,
Да Бог просыпал манну; а Пророк
Фесвийский, здесь блуждая, дважды внял
Тому, кто призывал его вкусить.
Но Ты на сорок напрочь дней забыт-
На сорок дней, и таче сверх того."

Рек Иисус: "– И что же? Те нуждой
Терзались; Я в нужде, как видишь, несмь."

"– Почто ж алкаешь? – молвил Сатана: –
Коли предложат снеди сей же час,        320
Отведаешь?" "– Лишь если будет люб
Даятель," – рек Сын Божий. "– Да почто
Отказываться? – рек лукавый Враг: –
Творенье всё, и всяческая тварь
Тебе ли не обязаны служить
Всемерно, без веленья предлагать
Дары и службу? Речи не веду
О яствах иль нечистых, иль сперва
Идоложертвованных – Даниил
Отверг их; таче вражий дар сулить        330
Не стану, хоть оскудные берут
И сей. Воззри: Природа, смущена
Твоим алканьем – смятена, точней, –
От всех стихий отборные плоды
Тебе несёт! О снизойди, Властитель,
Ко подношениям, воссядь и яждь."

Он верно рек: едва лишь он умолк,
Спаситель взор возвёл, и углядел
Посредь поляны, под шатром древес,
Роскошный, пышный, царственнейший стол –    340
Обилье блюд, волшебный аромат
И вкус! Дымилась там любая дичь,
Что на пару варилась, на углях
Пеклась; равно и рыба всех морей,
Озёр, потоков; также всяк моллюск
Невиданный: опустошились Понт,
Залив Лукринский и Ливийский Сирт.
И во сравненьи сколь казался мал
Эдемский плод, прельстивший древле Еву!
Изысканными винами постав            350
Благоухал, и чашники округ
Застыли – всяк был юн, и толь пригож,
Коль Ганимед и Гилас; а вдали
То чинно стыл, а то пускался в пляс
Прелестный рой наяд и резвых нимф,
Что изобилья воздымали рог;
И Девы Гесперийские, чей зрак
Был краше древних вымыслов о них,
Да и о феях, коих средь чащоб
Встречал логрийский витязь Ланселот,        360
А такожде Пеллей и Пелленор;
И за напевом трепетал напев
Звенящих струн, стенящих флейт; зефир
Благоуханьем аравийских смол
С воскрылий веял, свежестью весны.
И се, явивши роскошь такову,
Вдругорядь Искуситель важно рек:

"– Почто же усумнился Божий Сын?
Зарока несть на сих плодах, закон
Не воспретил касаться чистых мяс;        370
Вкусив, познать нельзя – тем паче зла, –
Но можно глад, что истребляет жизнь,
Осилить, надлежаще подкрепясь.
Владыки воздуха, чащоб и струй
Тебе всемерно жаждут угодить
И услужить – зане Ты их Господь.
Почто ж колеблешься? Воссядь и яждь."

И сдержанно ответил Иисус:
"– На всё творенье давеча не ты ль
Признал Мои права? Что Мне претит        380
Всевластно применять Свои права?
Приму ли в дар добро, которым где
И как хочу, могу повелевать?
Я мог бы стол восставить, как и ты,
Средь этой дебри вмиг, не усумнись,
И вызвать светлый сонм небесных слуг.
Почто являть услужливую прыть
Вотще, идеже нею небрегут?
Моё алканье – ты ль им удручён?
Сих отрицаюсь брашен, ибо чту            390
Не ядью эту ядь, но скверным ядом."

Ответствовал с досадой Архибес:
"– Ты зришь, я также властен оделять;
И коль по воле доброй приношу
Тебе дары, что мог вручить иным,
Коль явный глад уместным утолить
Почёл – почто же отвергать добро?
Единый путь остался мне, поскольку
В даянии мерещится подвох:
Всю снедь сию проворно поглотят            400
Её в трудах добывшие." При сем
И стол, и снедь исчезли – токмо вихрь
От крыльев гарпий рвал с дерев листву,
Да Искуситель дерзостный стоял
И словеса прельстительные длил:

"– Смиряющий всех прочих тварей глад
Тебе не вреден – вот и не согнул;
Опричь того, Ты впрямь непобедим
В умеренности чревной, чужд привад
И, сердце вышним целям посвятив,        410
Стремишься выспрь – но како досягнешь?
К деяньям высшим высших надо средств;
А Ты безвестен, беден, родом худ –
Посколь в семействе плотника возрос,
В лишеньях, во немалой нищете, –
И ныне семо гладом истомлён.
И коим чудом чаешь воспарить
К величию? Отколь возьмутся власть,
Приверженцы, дружина? По пятам
Вождя дотоле движется толпа,            420
Доколе мощен вождь её питать.
Во деньгах честь, и дружество, и рать,
И царство: чем вознёсся Антипатр?
Чем Ирод, сын его, Иудин трон
(Твоё наследство) отнял, коль не златом?
Деяний славных алчешь? Так добудь
Сокровищ и богатств, сбери казну:
Сие не тяжко – токмо внемли мне,
Я властелин сокровищ и богатств;
Обильны те, кому благоволю,            430
А доблесть, мудрость, благость – во скуде."

И терпеливо молвил Иисус:
"– Богатству не обресть без сих троих
Господства – и вовек не удержать.
Сколь древних царств поверглось, помяни,
С высот несметной роскоши во прах!
А мудры, благи, доблестны мужи
Из праха подымались на престол:
Иевфай, и Гедеон, и тот овчар,
Потомки чьи на троне Иудейском            440
Державствовали и, утратив скиптр,
Опять его обрящут – и навек.
А меж язычников (зане Я чужд
Незнанью о свершённом на Земле
Всеместно) не почтенны ль имена:
Фабриций, Регул, Курций, Квинтий? Я
Чту сих мужей, что в скудости, в нужде
На велий подвиг шли, вполне презрев
Обильные дары из царских рук.
Чего же Мне, реки, недостаёт,            450
Дабы во схожей скудости свершить
Толикие, и вящие дела?
Богатство? – Попеченье для глупцов,
И бремя для премудрых – коль не клеть,
Где никнет мудрость, боле не стремясь
К деяниям, достойным похвалы.
Что, ежели презрел Я наравне
Богатства и венцы? Короны суть
Злачёные терновые венцы,
Даятели опасностей, забот,            460
Ночей бессонных, всяческих тревог;
Всех подданных ложатся бремена
Царю на рамена – посколь царит,
А честь его, и слава, и хвала –
Тягот раздельных общий вес нести.
Но кто собой владычит, обуздав
Стремленья, страхи, страсти – дважды царь;
И благомудр любой сего достигнет,
А не достигший – станет ли владыкой
Просторных стран и непокорных толп,        470
Коль государя несть в его душе,
Коль сам он – каждой страсти подлый раб?
Но весть народы истинным путём, –
Спасительным ученьем от греха
К познанью, почитанью Бога влечь –
Се царственный удел! Сим уловить
Возможно благороднейшую часть
Людскую – душу, ибо помыкать
Едиными телами – горький труд,
И государю доброму претит.            480
К тому же мнят: слагающий с чела
Венец – велик и славен, ибо в пыль
Венец метнуть – почётней, чем приять.
Богатство – прах; но ты речешь, оно
Дарует скиптр? А царствованье – плен,
От коего разумнее спастись."

КНИГА ТРЕТЬЯ

Так молвил Божий Сын, и Враг застыл
На время, измышляя, что изречь,
Иль изобресть – и понял: довод слаб,
И вовсе не прельстителен предмет.
Но вскорости воспрял коварством Змий
В потоке примирительных словес:

"– Гляжу, Ты знаешь то, что лепо знать,
Речешь похвально, такожде творишь;
Ты деешь, как глаголешь, Твой глагол –
Глашатай сердца, сердце же Твоё –        10
Благолюбивой мудрости сосуд.
Совета из Твоих искать бы уст
Народам и царям: как Аарон,
Воздевший Урим с Туммимом на грудь,
Вещал бы Ты, и был непогрешим,
Как он; а коль облекся б Ты в доспех
Военный, вняв призывам, и на брань
Отправился, не мог бы целый свет
Ни выдержать, ни выстоять в бою
С немногочисленным Твоим полком.        20
Почто же богоравный дар таить?
В безвестности, от мира схоронясь
В пустыне дикой, гоже ль мир лишать
Своих деяний дивных, а Себя
Всеместной славы? Токмо этой мздой
И надмеваем деятельный пыл
Чистейших духов, выспренних существ
Эфирных, кои чужды прочих благ,
Богатства и стяжания презрев,
И власть, и силу – Божеской опричь.        30
Ты – зрелый деньми, слишком зрелый: сын
Филиппа Македонского бысть млад,
Когда престолом Кира завладел,
И Азией; и юным Карфаген
Осилил Сципион; и млад Помпей,
Бив Митридата, заслужил триумф.
Но в зрелости, аще доспеет ум,
Не сякнет жажда славы, но растёт.
Великий Цезарь, кем гордится мир,
Чем доле жил, тем боле вожделел            40
Ко славе, и скорбел, сколь долго жил
Бесславно... Впрочем, Ты не опоздал."

Спаситель же спокойно рек в ответ:
"– Ты побуждал Меня искать богатств
Престола ради, а престола – чтобы
Восславиться – но побуждал вотще.
Что слава, коль не суета молвы,
Не льстивая хвала народных толп?
А что народ, аще не жвачный скот,
Не смерды, что достойному хулы            50
Возносят гласом велиим хвалу?
Хвалу поют, не ведая, чему,
Не ведая, кому – другим вослед;
И сладко ли от сброда чтимым быть,
Молвою стать, осесть на языке
У черни, чья хула – уже хвала?
Хула – удел приверженцев добра.
А меж разумных, либо мудрецов
Не взвидишь славы – ибо круг их мал.
Но истинно восславишься, коль Бог,        60
Низзрив на Землю, праведнику рад
И весть о нём дарует в Небесах
Всем ангелам, и рукоплещет лик
Небесный; так восславлен бысть Иов
На Небесах и таче на Земле,
Когда – припоминай себе во стыд! –
Всевышний рек: "– Ты Моего раба
Иова зрил?" Дотоле ж был Иов
Безвестен меж людьми, что воздают
Почёт глупцам и славу подлецам.            70
И ложно мыслят, будто воевать
Похвально вдаль и вширь, и выи гнуть
Народам – крыть убитыми поля,
Зорить за градом град. Каков герой! –
Избить, разграбить, сжечь, поработить,
В полон увесть иноплеменный люд,
Свободы много более достойный,
Чем одолевший враг, что по себе
Руины токмо всюду оставлял,
Ничтожа труд веков, – и се, надмен        80        
Гордыней, возглашает: аз есмь бог,
Есмь избавитель, благодетель! Храм
Даруйте мне, восставьте мне алтарь!
Отец ему – Юпитер, либо Марс,
Покуда им заслуженная смерть
Не вскроет всяк порок, и всяку мразь,
Придя во сраме, иль от рук убийц.
А коль во славе кроется добро,
Её куда почтеннее стяжать
Ни зол, ни разоренья не чиня:            90
В деяньях мирных, праведных трудах,
Во кротости, в умеренности. Вновь
Напомню, как с терпением святым
Твои гоненья перенёс Иов
И славен стал в лета, покрыты мглой.
Сократ (а кто прославленней, чем он?),
Учивший правде, смерти обречён
По кривде бысть – и се, теперь живёт
Известен паче многих ратоборцев.
Но деять славы ради, для неё            100
Страдать? От карфагенян Сципион
Италию разграбленную спас –
Прославлен подвиг, а не человек,
Искомой не отмеченный молвой.
И Мне ли славы суетной искать?
Взыскую Мя пославшего Отца
Восславить, возвестить, отколе есмь."

Лукавый же в ответ пробормотал:
"– Не мни пустою славу – сим Ты чужд
Великому Отцу, что ради славы            110
Творил, и токмо: всяческая тварь
Ему подвластна; скудны в Небесах
Казались гимны ангелов – земной
Он алчет славы, а хорош иль плох
Её рекущий, мудр, иль не весьма –
Едино. Ведь не приношенья жертв,
Но славы жаждет – славу же рекут
Ему всеместно: эллин, иудей
И варвар – исключений семо несть;
И даже нам, врагам, рещи велит."        120

И ревностно Спаситель рек в ответ:
"– По праву! Ибо Словом даровал
Всем тварям бытие – не славы ради,
Но токмо благости, чтоб сообщать
Добро и благо всяческой душе
Свободно; и по праву ждёт взамен
Хвалы и благодарности, сиречь
Простейшей, вящей, лучшей из наград –
Творца возможно ль отдарить иным?
А кто не благодарен, тот, гляди,        130
Хулой отплатит, ругань изрыгнёт.
Лихая плата, мерзостная мзда
За всё добро, за излиянье благ!
И человеку ль жаждать славы, коль
Он славе чужд, а сопричастен лишь
Бесславию, бесчестию, стыду?
Сполна дары Господни обретя,
Солгал, во преслушанье закоснел
И, высших благ лишась, присвоить мнит
Господне право славою сиять.            140
Но Бог толико благ и милосерд,
Что жаждущих восславить не себя,
Но Господа, Он сам возносит выспрь,
Во славу, во блаженство, в горний свет."

Так молвил Сын Господень, и опять
Смутился Враг, греховную вину
Свою припомнил – ибо встарь, взалкав
Безмерной славы, свергся в бездну бездн.
И всё ж сыскал он тут коварный ход:
"– О славе, – рек он, – мы отринем спор;    150
Искать ли, презирать ли – Сам решай.
Но Ты царить рождён, Тебе суждён
Престол Давида, Твоего отца
По Материнским праотцам, а право
Твоё – в деснице мощной: эта ль пясть
Вернёт без боя взятое в бою?
Да, вся Обетованная Земля,
Стяжанье римлян, стонет под ярмом
Тиверия; наместники порой
Кощунствуют; порою Храм сквернят,        160
Порой Закон вседерзостно – верней,
Всемерзостно: кольми был Антиох
Разнуздан! Токмо царства не вернуть,
Аще в пустыню скрыться без борьбы.
Не тако Маккавей: исшел он впрямь
В пустыню – токмо бысть вооружен;
И над владыкой мощным брал он верх
Столь часто, что стяжал своей семье –
Жрецам! – венец, появ престол Давидов, –
А прежь того довлел им град Модин.        170
Не царствовать спеши – исполнить долг
Святой, поскольку Твой священный пыл
И долг – совместны: случай им даруй.
Но таче случай в них самих сокрыт:
Восставить отчий дом, освободить
Израиль от языческих оков;
Сим наивяще оправдаешь Ты
Пророков, предвещавших Твой приход
И царство бесконечное; воссядь
На трон! – и тем счастливей, чем скорей."    180

Спаситель же ему ответил так:
"– Всё деять наилучше в должный час,
И время всякой вещи, рек Завет.
И если Мне Господь предначертал
Царить всевечно, то когда взойти
На царствие, Господь означит тож,
Понеже весть лета и времена.
И мог определить Он, что сперва
Вкушу от низкой доли, злой судьбы,
От горестей, напастей, от скорбей,        190
Насмешек, издевательств и насилий,
Страданий и лишений: да узрит
Господь, насколько Я неколебим
И терпелив; возмогший пострадать –
Возможет деять; наилучший царь –
Былой слуга усердный; справедлив
Искус великий, иже предпослал
Всевышний воцаренью Моему.
Но ты Меня стремишься водворить
На царство нескончаемое, хоть            200
В Моём восстанье – пагуба твоя,
В Моём величье – твой конечный крах?"

Рек Искуситель, внутренне смятен:
"– О, будь что будет! Если несть надежд
На Небеса вернуться – что ж терять?
Где нет надежды – исчезает страх.
И чаянье горчайших мук больней,
Чем ощущенье сих горчайших мук.
Последних мук я чаю: се приют,
Се гавань, се желанный мне покой,        210
Се благо, се конечная мета.
Моя вина – моя вина; мой грех –
Мой грех; они в себе осуждены:
Взойдёшь на царство, или не взойдёшь –
Казнят их; но к Тебе ль не воззову,
О Миротворец, коль обрящешь власть?
Сей кроткий взор и милосердый лик
Неумолимых молний не метнут
И, остудить пытаясь Отчий гнев
(А гнев Отца палит, что адский огнь),        220
Желанен будешь, как в июльский жар
Желанна тень бегущих облаков.
И, коль спешу к немыслимому злу,
Почто же медлишь во преддверьи благ
Неслыханных? Ведь лучшего царя
Не сыщется, чтоб осчастливить мир!
Иль временишь, в раздумья погружён –
Мета опасна, хоть и высока?
Не диво: человеческих пускай
Ты превзошёл вершины совершенств,        230
Присущих иль дарованных, однако
Безвестно жил, домашний кров почти
Не покидая; Галилея – глушь,
А раз в году во Иерусалим
Ходить – не много сможешь наблюсти.
Ты мир не зрил во славе и красе
Империй, государей, их дворов –
Се опыта родник, лишь там постичь
Возможно к вящим подвигам пути.
Мудрейший, но безопытный всегда            240
Застенчив, робок – ибо новичок
(Обретший царство шёл обресть ослят)
Младенчески неловок, боязлив.
Но я Тебя туда перенесу,
Где Ты воспрянешь, и насытишь зрак
Величием и пышностью держав:
Тебе, о Велемудрый, бросить взгляд
Единственный на царских суть наук
И тайн довлеет, чтобы с ними впредь
Елико можно лучше совладать."            250

При сем (по Божью произволу) взнёс
Он Сына Божья на высокий кряж,
У чьей подошвы злачной вдаль и вширь
Окружностью пространною легла
Равнина; два потока из горы
Текли: один извилист бысть – и прям
Другой; они стремили розно бег,
Но морю сообща платили дань;
Меж ними же простёрся щедрый край,
Где всякий злак возрос, и тяжкий грозд,        260
И где паслись несметные стада,
Где башни, храмы и дворцы столиц
Стремились к небесам; и бысть настоль
Обширен край, что там и сям пески
Безводные, бесплодные вмещал.
Диавол же держал такую речь:

"– Промчали славно: через холм и дол,
Чащобу, луг, поток, дворец и храм,
И сократили путь на много лиг.
Ассирию Ты зришь: ея пределы –            270
Аракс и Каспий, на востоке ж – Инд;
На западе – Евфрат, но рубежи
Ползут и дале. А на юг – залив
Лежит Персидский, тамо ж и пустынь
Заслон; вот Ниневия, и вкруг стен
Ея – три дня пути; владыка Нин
Столицу зиждил, а Салманассар
Царил там после – о его успехе
Скорбит Израиль и поднесь в плену;
А се разноязыкий Вавилон –            280
Он столь же стар, но вновь отстроен тем,
Кто, дважды внидя в Иерусалим,
Угнал Иуду и Давидов дом
В полон, пока не спас несчастных Кир –
Его Персеполь здесь, а Бактра – там;
Вон высятся забрала Экбатаны,
Вон Гекатомпил, гордый сотней врат;
Вон Сузы при Хоаспе, чья струя
Питьё царей дарует, амбру. Вон
Труды эмафских иль парфянских рук,        290
Низибис пышный, он же Селевкия;
Вон Артаксата, вон и Ктезифон;
Легко отселе их объемлет взор.
Парфяне (коих несколько веков
Назад великий семо вёл Арсак,
Их первый царь), изгнавшие владык
Антиохийских, ныне правят здесь.
Ты вовремя явился: взгляд метнёшь
На мощь сию, зане парфянский царь
От Ктезифона шлёт огромну рать            300
На скифов, чьи набеги – сущий бич
Для Согдианы; царь спешит помочь,
И выступил. Воззри ж издалека
На тысячи, грядущи в блеске лат:
У всякого колчан и лук стальной,
Равноужасный в битве и при бегстве –
Все конники, все грозны во седле;
Гляди, кольми воинствен этот строй:
Прямоугольник, полумесяц, клин."
И зрил Спаситель рати без числа,        310
Истекшие из врат, и шли войска
В кольчугах, на проворных скакунах –
В кольчугах тожде, не стеснявших прыти;
И гордо гарцевали седоки,
Краса и блеск премногих областей,
Соцветье всеотборнейших бойцов
От Маргианы – до Гирканских скал
Кавказа, и до иберийских круч;
От Атропатии, которой близ
Адиабена с Мидией, а к югу –            320
До Сузианы, где Вальсарский порт.
Спаситель зрил порядок боевой,
И како вспять метал он ливни стрел,
И наземь настигавший супостат
Летел, в погоне битву проиграв,
И блеск доспехов помрачала кровь.
У конников за каждою лукой
Для схватки рукопашной латник бысть;
Катились колесницы, и слоны
Стрелков несли, взрывая пыль; обоз        330
От заступов ломился и секир –
Дабы валить леса, холмы ровнять,
Иль насыпать, иль ставить крепкий мост
Над гордым током, будто класть ярем.
Шагали мул, верблюд и дромадер,
Влачившие орудия войны.
Мощь такову, и столь обширный стан
И Агрикан едва ль совокупил,
Когда Альбракку взялся осаждать –
Во ней же похититель Галлафрон            340
Скрыл Анжелику, Агрикана дщерь,
Что прочих дев затмила лепотой,
И всякий витязь ею бысть пленён,
Язычник и великий паладин, –
Такой же стан раскинулся вдали.
И Враг, воспряв, Спасителю изрек:

"– Уведай: семо блазнить не хочу
Тебя, ниже на маковке горы
Спасаю от невзгод. Услышь, заметь,        350
Почто сюда вознёс Тебя, и столь
Обширный вид явил. Пускай Тебе
Пророк иль ангел царство предвещал –
Не деючи, как деял встарь Давид,
Не обретёшь вовек его: рычаг
Потребен, чтоб пророчество сбылось;
Без рычага ж оно – пустейший звук.
Положим, на Давидов Ты престол
Взошёл с согласья всех самаритян,
Всех иудеев – много ли надежд
Спокойно, долго править без препон        360
Меж двух врагов – как между двух огней, –
Парфян и римлян? Одного из них
След обезвредить – и начать с парфян
Советую: до сих недалеко,
И стоил сокрушительный набег
Недавешний свободы двум царям,
Гиркану с Антигоном – несмотря
На римский меч. Готов поревновать
Их усмиренья, токмо выбирай:
Завоеванье, или же союз?            370
Ты с ними обретёшь, без них же – нет,
Рычаг единый, что Тебе, Наследник
Давидов, навсегда престол вернёт:
Освобожденье братий, десяти
Колен, потомки коих и поднесь
В Габоре, средь мидийцев, суть рабы;
Иакова там десять сыновей,
Иосифовых – двое; яко встарь
Израиль из Египта Моисей
Извёл, возможешь вызволить и Ты            380
Из рабства сих – наследие вернёшь
Измученным собратьям, и тогда –
И лишь тогда, – воссядешь на престол
И от Египта до Евфратских вод
Царить возможешь, презирая Рим."

Спаситель же бесстрастно рек в ответ:
"– О, сколько всуе помавало рук
Непрочными орудьями войны:
Столь долго мастерить – и преломлять
Мгновенно! Ты явил Моим очам            390
И слуху много разностей; твердил
О битвах, ковах, о врагах-друзьях.
Сие угодно миру, но не Мне.
Рычаг искать, глаголешь? А не то
В пророчестве обрящется порок?
Глаголю паки: час Мой (сей же час
Твоим последним будет) не настал.
Когда ж настанет – Я ли не потщусь
Деяния вершить? И не прошу
Лукавого совета; бремена            400
Отрину боевые – и не сил,
Но слабостей людских они залог.
Моих собратий, десять сих колен,
Я вызволю, коль истинно хочу
Наследовать Давиду, скиптр его
Вознесть над главами израильтян.
Усердствуешь? Усердно ж ты соблюл
Израиль, и Давида, и престол,
Когда царёву гордость подущал
Народ исчесть – а в наказанье мор        410
Седмижды десять тысящ человек
Сгубил во три лишь дня! Кольми помог
Израилю, тольми поможешь Мне.
Пленённые ж колена этот плен
Снискали сами, начисто отпав
От Бога: поклоняючись тельцам,
Богам Египта, и посем Ваалу,
Астарте – обретётся ль истукан,
Пред коим сей не пресмыкался сброд?
И се, в поработившей их стране            420
Смирясь ничтоже, Богу не взмолясь
Праотческому, стали умирать
Без покаянья, и зачали род
Себе подобных, коих отличить
По обрезанью суетному лишь
От идольщиков можно бысть, и Бог
Был ими чтим с кумиром наравне.
И к древнему наследию отцов
Жестоковыйны, мерзостью горды
Вернулись бы не каясь, и кумир –        430
Вефильский? Данский? – с ними бы пришёл.
Нет, пусть живут во скопище врагов,
Коль в капищах болваны им друзья.
Но в некий день, о коем Бог лишь весть,
Во имя Авраама воззовёт
Господь и к ним, и двинет их домой –
Раскаявшихся, чистых – и поток
Разделится пред ними ассирийский,
Как Море Чермное и Иордан,
Когда к Обетованной шли Земле            440
Отцы их из Египта. Поручу
Их Провиденью Божью." – Тако Враг
Бесславно проиграл и этот спор.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

И, новый проклиная неуспех,
Не ведал Искуситель, что изречь:
Обман открылся; дьявольских надежд
Поубыло – и такожде словес
Улестных, Еву соблазнивших – но
Бессильных семо: Ева – Евой бысть,
Но Сей – наисильнейшим. Враг в обман
Себя же ввёл, не взвесив прежде сил
Своих и супротивных яко след.
Но – аки тот, кто, бывши в плутовстве        10
Непревзойдён, незапно емлет срам
От мудреца, и злобы ради длит
Бесцельный ков, хоть велий дан отпор,
И, умножая козни, множит стыд;
Как мухи на мезгу и сладкий сок
Слетаются опять в давильный чан,
Хотя их гонит всяко винодел;
Иль как валы, что об утёс биясь
Во дребезги, к нему стремятся вновь,
Чтоб разлететься новым ливнем брызг, –        20
Так Сатана, прияв толико раз
Отпор, почёл разумным помолчать,
Однако не смирился, порешив
Стоять, насколь возможет, на своём.
На западный увлёк он вскоре склон
Спасителя, давая обозреть
Страну иную, что не вширь, но вдлинь
Легла; на юге зыбились валы,
На севере ж восстали цепи гор,
Хранившие людей и всякий плод            30
От холодов; и надвое река
Страну делила: на ея брегах
Раскинулся державный, гордый град,
И на семи холмах вознёс дворцы
И храмы; зрелось множество колонн,
Театров, статуй, акведуков, бань,
Трофеев, арок триумфальных, рощ,
Полей и вилл: всё виделось очам
Поверх междулежащей цепи гор:
Какой непостижимый параллакс,            40
Оптический обман, иль телескоп
Сие творил – недурно было б знать.
И Архивраг безмолвие прервал:

"– Ты пред собою зришь великий Рим,
Самодержавно правящий Землей,
Доселе мощный множеством побед,
Обилием добычи; Капитолий
Взнёс неприступно гордую главу
Над прочими дворцами, на Скале
Тарпейской стоя; дале – Палатин,        50
Где кесарский взирает свысока
Дворец – преблагородных зодчих труд;
Он славен позолотою зубцов,
Обильем шпилей, башен и террас.
А рядом с ним – не храмы, но дома
Патрициев; и тако учинён
Воздушный микроскоп, что разглядишь
Внутри жилищ – златых работу рук:
Столбы и своды, тоеже резьбу
По мрамору, и кедру, и кости.            60
Теперь же на градские глянь врата:
Толпа течёт извне, грядет изнутрь;
Проконсулы и преторы спешат
В провинции; вослед с пучками розг –
Се знаки власти – ликторы идут;
Колонны легионов и когорт,
И шествия торжественных посольств
По Аппиевой движутся дороге,
Эмилиевой такожде; одним
Отчизна юг – Сиэна, в коей тень            70
Ложится обояко, иль Мероэ,
Иль край, где правит Бокх, великий Мавр,
Иль Парфия (заметь!), иль край чудес
Индийский, иль роскошный Херсонес,
Иль Тапробана – остров сей далёк;
Над каждым ликом – шёлковый тюрбан.
Шлют Галлия послов и Альбион,
Германец шлёт, и скиф, и тож сармат –
От волн дунайских до понтийских волн
Языцы все приносят Риму дань;            80
И римскую невиданную власть,
И римскую немыслимую мощь,
Искусства блеск, а такожде меча –
Ты, поразмыслив, можешь предпочесть
Парфянам. Кроме этих двух держав
Мир обитаем варварами сплошь,
И семо их царькам не досягнуть.
Ты видел две державы – рекше, все,
Колико славных сыщешь вообще.
Бездетен кесарь, а к тому же стар,        90
Сластолюбив, и Риму предпочёл
Капрею, неприступный островок
Близ берегов Кампаньи – там свои
Чудовищные страсти утолять
Он принялся, подручному велев
О Риме печься – да подручный лют,
И ненавидит кесаря народ.
По-царски одарённый, Ты б легко,
Явившись в Риме, начал череду
Деяний славных, и очистил вмиг            100
Престол, округ которого – вертеп,
И сбросил с Рима мерзостный ярем!
Коль помогу – сумеешь, ибо власть
Я получил – и передам Тебе.
Стремись же миром целым завладеть,
Стремись превыспрь: инако, вопреки
Пророкам, не воссядешь вовсе – иль
Надолго не воссядешь на престол."

И Сын Господень рек, невозмутим:        110
"– Великолепье, иже напоказ
Блистало семо, яко прежде сталь
Мечей и копий, взора не манит,
Ума – тем паче; ты бы помянул
Обжорство римлян: им идут во снедь
И язычки несметных соловьёв
(Я тож слыхал об этом, иль прочёл);
Фалернское и критское вино,
Сетийское с хиосским пьют из чаш
Хрустальных, и златых, и в жемчуга
Оправленных – сие живописуй:            120
Ведь Я не ел и не пил... О послах

Из дальних стран и ближних: что за честь –
Во скуке вящей пристально внимать
Потокам лести суетной и лжи,
Хвалам никчёмным? Таче ты твердишь
О кесаре: со славою смести
Легко сие чудовище! А если
Я беса для почину изгоню,
Что зверем человека обратил?
Пусть Совесть будет кесарю судьей;        130
Я ни карать пока, ни вызволять
Не послан сей народ; и поделом
Страдает, победив и развратясь:
Он бысть умерен, честен, кроток, прям,
И воевать умел, но под ярем
Согнув народы, грабить стал дотла,
Без удержу; и сделался кичлив,
Триумфами упившись; и жесток,
Пресытясь тем, как на арене бьёт
Ключом людская кровь, и кровь зверей.        140
От роскоши слабея день за днём,
Вседневно алчет Рим всё новых благ.
Какой же мудрый и отважный муж
Такую сволочь стал бы избавлять
От уз, любезных ей? Кто раб нутром,
Того невместно вызволять извне.
Моё же царство будет словно древо,
Что целый мир ветвями осенит,
Иль словно камень, бьющий в мелкий прах
Иные царства, сколь их в мире есть;        150
А Моему – скончанья не бывать.
К тому найдутся средства; да о них
Тебе негоже знать, а Мне глаголать."
Бесстыдный Искуситель отвечал:
"– Гляжу, мои услуги не в цене;
Дают охотно – отвергать легко.
Разборчивым да строгим всё не впрок –
Всё, кроме наслажденья возразить.
Так ведай же, что я ценю весьма
Свои владенья; такожде услуг            160
Задаром никому не предложу.
Всё, иже Ты в единый миг узрел,
Земные царства все – Тебе отдам;
Что мне вручили, я вручу Тебе:
Изрядный дар! – но с тем, и только с тем,
Что предо мною Ты прострёшься ниц,
И молвишь "се Мой высший властелин";
Сие легко. За толь великий дар
Ужели много требую взамен?"

Спаситель же с презрением изрек:        170
"– Пустую речь и дерзостный посул
Ты гнусными содеял, предложив
Условье нечестивое приять.
Но Я терплю, доколе произвол
Господень длится. Заповедь гласит
Наипервейшая: "Лишь Бога чти
Как Бога, и лишь Господу служи."
И Божью Сыну ты речешь "склонись"?
Перед тобой, кто проклят был, а днесь
Подавно проклят? Сей предерзкий ков        180
Кощунственней вторжения в Эдем!
Тебе вручили власть земную? Нет,
Швырнули, как подачку злому псу;
И предъявлять иных не можешь прав.
Но и вручал бы токмо Царь царей,
Господь Всевышний! И, аще вручил,
То славно же Даятеля теперь
Благодаришь! Но благодарность, стыд
И страх тобой утрачены давно –
И до того, что Сыну Божью, Мне,            190
Моё же дашь безмездно, коль паду
Во прах перед тобой? Но ты не Бог,
Ты – проклятый Всевышним Корень Зла,
Ты – Архибес. Отыди, Сатана!"
И Враг во страхе вящем отвечал:
"– Не оскорбляйся так, о Божий Сын:
Все ангелы, и тожде люди суть
Сыны Господни; выведать стремлюсь,
Превыше ль Ты иных? Я от людей
И ангелов стяжанье приобрёл –            200
Четверовластников Огня, Воды,
И Воздуха с Землёй, и четырёх
Ветров, от коих всякий чтит язык
Властителя Земли и Преисподней;
Уведать алчу, Кто Ты, коль грозит
Мне гибелью пришествие Твоё.
Соблазны принесли Тебе не вред,
Но честь – и, признаюсь, я посрамлён.
Засим не стану боле бренных царств
Земных Тебе навязывать – возьмёшь        210
Их Сам, коль вообще восхощешь брать.
Но мнится мне, Ты по природе чужд
Земных венцов, Тебе милей куда
Раздумье, созерцанье, мудрый спор:
Ещё дитятей с материнских глаз
Ты скрылся, и пустился прямиком –
Наедине! – во Храм, и найден бысть
Во кресле Моисеевом, среди
Испытанных наставников: учил,
А не внимал! В дитяти зрится муж,        220
Как утром зрится, коим будет день.
Восславься мудростью! На целый мир
Простёрши царство, разум простирай,
Доколе целый мир им обоймёшь.
Не Моисеев положил Закон
Познанию предел, и не Пророки;
Сколь дивно ведать, мыслить, научать
Язычникам даёт Природы свет!
И спорить с ними примешься не раз,
Коль убежденьем жаждешь одолеть;        230
Без их учений с ними у Тебя,
С Тобой у них – велик ли разговор?
Как убедишь их, опровергнешь как
Их суеверья, сказки, парадоксы?
Но пред зерцалом предрассудку – смерть.
Взгляни, пока мы не сошли с горы,
На запад – но поближе: на брегу
Эгейском виден град; в нём воздух чист,
Прекрасны зданья, почва же легка.
Афины! Око Греции, искусств            240
И красноречья матерь! Сколь умов
Там родилось, не то нашло приют
В самих Афинах, иль невдалеке!
Вон роща Академа, где Платон
Преподавал науки; там пичуг
Аттических всё лето льётся трель;
А вон Гиметт цветистый; гулом пчёл
Трудолюбивых часто он манит
Учёного к раздумью; вон Илисс
Журчащий ток стремит. А во стенах        250
Градских немало есть почтенных школ:
Вот в этой бысть воспитан Александр,
Завоеватель мира; вон Ликей,
Соседствующий с живописной Стоей.
Постигнешь там всевластье звонких струн,
Разнообразье стихотворных стоп,
Теченье песен, гимнов, од, поэм –
Их складно сочинял и славно пел
Слепой Мелезиген, сиречь Гомер,
Чьи строки объявлял своими Феб.            260
Посем у строгих трагиков учись:
Наставят наилучше ямб и хор
Во нравственности мудрой; сладок звук
Речений кратких, назиданий тож
Касаемо стремлений и страстей
Высоких, и страданий, и судьбы.
Посем прочти прославленных витий,
Чьё красноречье древле произвол
Народной власти усмирять могло,
И сотрясало Артаксерксов трон,            270
Над греческими стогнами гремя.
Посем же к философии склони
Прилежный слух, зане Сократов кров –
Лачуга та вон – свыше осиян;
Оракул звал Сократа, и не зря,
Мудрейшим из людей; текли что мёд
Сократа речи, школы напитав
Издревле и поднесь: и Эпикур
Им внял, и Аристотель, и Зенон.
О сем размысли семо, иль домой            280
Вернувшись; окончательно созрей,
Чтоб царствованья вынесть бремена;
Учась, возможешь властвовать вполне
В Себе, а царствуя – умножишь власть."

Спаситель же премудро молвил так:
"– Ты мыслил, Я всеведущ – ныне мнишь,
Несведущ вовсе. То, что должно знать,
Я ведаю. Кому даруют свет
Всевышний, изначальный – тем наук
Иных не надо, истинных пускай;            290
А в этих – ложь; иль заблужденья, сны,
Догадки, построенья на песке.
Первейший и мудрейший семо рек:
"Я знаю, что не знаю ничего";
Самодовольны басни плёл второй;
А третий всё сомненью подвергал;
Иные чтили благость, но при ней –
Обилие и длительную жизнь,
Телесные услады и досуг.
А вот и Стоик: сей философ горд,        300
И мнит, что добродетелен – и столь
Умён и совершенен, что себя
Он числит ровней Богу – иль превыше;
И, не страшась ни Бога, ни людей,
Презрел он всё: богатство, радость, боль,
Страданье, смерть и жизнь – её прервать
Он волен, дескать, сам! И похвальбой
От истины стремится он спастись.
Научат ли? Скорей, собьют с пути,
Себя не зная, Бога же – подавно;        310
Не ведая, как зачинался мир,
Как человек, запрет поправши, пал,
Как смертному потребна благодать.
И много, но превратно о душе
Толкуют; славен, мыслят, человек,
А не создавший человека Бог,
Которому даются имена
Судьбы и Рока, что к мирским делам
Жестоки, дескать. Истины здесь несть,
И жаждущий обманется ея                320
Подобьем ложным, облаком пустым
Жестоко. Да и чтенье многих книг
Не здраво, учат мудрые; читать
Без перерыва и не привносить
В прочитанное разум либо дух
Толикий же, иль высший (токмо инде
Сего не ищут) – значит пребывать
В начитанном невежестве, набрав
Не перлов, но ракушек, как дитя
Сбирает их на берегу морском.            330
А коль свободный услажу Я час
Напевом иль поэзией, то где,
Коль не в родном наречии, сыщу
Их образцы? В Писаньи гимны есть,
И музыкою полнятся псалмы.
Пленённой песней иудейских арф
Пленялся победивший Вавилон,
А греки ей потщились подражать,
Но скверно: им всего любезней петь
Грехи своих божеств, и свой порок,        340
И в баснях, гимнах, песнях представлять
Богов – глупцами, а себя – зверьём.
Эпитеты раздутые сотри,
Подобные румянам на щеках
Блудниц – и мало сыщешь в остальном
Красы и пользы; ценит верный вкус
Превыше гимны, что сложил Сион;
Там верно славят Бога, и людей
Богоподобных, праведных, святых;
От Бога – песнь, побаска ж – от тебя;        350
Но и сия от Бога, коль в певце
Природный свет не до конца угас.
Витий ты восхвалял как образец
Красноречивости: они порой
Своей стране привержены и впрямь –
Но много мельче Вестников, что Бог
Наставил; и Пророки научать
Умеют управлению страной
Возвышенней и проще речь держа,
Чем все витии Греции и Рима.            360
Чем проще речь – тем легче разуметь,
Как счастие народу принести,
Как царство от погибели сберечь –
Лишь изучив Писанье, царь велик."
Так молвил Божий Сын, а Сатана
Смешался, ибо стрел иссяк запас;
И злобно рек Спасителю в ответ:

"– Не алчешь царств, богатств, ниже искусств,
Ниже военной чести: ничего,
Что я сулил; не хочешь созерцать        370
Иль деять ради славы – но тогда
Почто явился в мир? Пустынна глушь
Тебе вполне пристойна. Ворочу
Тебя откуда взял. Но помяни
Слова сии: придётся пожалеть
О том, что помощь добрую мою
Отверг, явив толикий приверед;
А ведь поял бы просто и легко
Престол Давидов, или мировой;
Ты вырос, вызрел – нынче ль не пора        380
Вершиться предсказаньям о Тебе?
Теперь же, коль читаю в Небесах,
Иль пишут Небеса теченьем звёзд,
Их сочетаньем, о путях судеб,
Немедля предреку Тебе труды,
Печали, поношения, борьбу,
Обиды, муки, тягостную смерть;
Тебе пророчат царство – не пойму,
Вещественное ль, нет ли; таче срок
Неясен; без начала, без конца –            390
Навеки воцаришься: не могу
Прочесть руководящего числа
Средь этой вещей россыпи светил."

Засим он взял (понеже знал, что власть
Его ещё не вышла), и в пустыню
Снёс Божья Сына, и покинул там,
Исчезнув якобы. Закат померк,
Сгущалась тьма и ниспускалась ночь:
Суть обе невещественны оне,
Суть лишь небытность света или дня.        400
Спаситель, кроток, не смущён ничуть
Воздушным странствием, хоть утомлён,
И холоден, и гладен, подыскал
Себе приклон близ мощного ствола,
Дабы под сенью сплетшихся ветвей
Укрыть главу от ниспадавших рос.
Но укрывался втуне: у главы
Встал Искуситель, навевая сны
Ужасные. Из тропиков гроза
Явилась, раздирая тяжких туч            410
Громады ярым громом; ливень сек,
И молнии свергались, и огонь
Стегал пустыню хлеще ливня; ветры
Из каменных берлог на четырёх
Концах земли рванулись, чтоб крушить
Смятенную пустыню, чьи дубы
Крепчайшие, и сосны, корнем вглубь
Что ростом ввысь ушедшие, трещали
И рушились. Чем был Ты защищён,
О храбрый Божий Сын? А Ты стоял            420
Не дрогнув. Страхи множились во мгле:
Метались духи адские округ
Тебя; вздымали гогот, вопли, вой,
Метали стрелы серные – а Ты
Покой хранил, и был невозмутим.
Так длилась ночь, доколе Утро мрак
Рассеяло, надевши серый плащ
Паломника; и лучезарный перст
Утишил громы, тучи расточил,
И ветры укротил, и адский сонм            430
Чудовищ, коих Архивраг наслал.
И солнца многомощные лучи
Лице земли согрели, осушив
Листы дерев и стебли трав; и птицам
Предстал их дол свежей и зеленей,
Когда ночной улёгся ураган;
И хор пернатый средь ветвей и трав
Завёл сладчайший щебет утру встречь.
И в бурном этом, светлом торжестве
Явился, кознодейством утомлён,            440
Владыка Тьмы; казалось, он и сам
Рад перемене; ковы истощив,
Он близился к Спасителю, дабы
В последней злобной выходке излить
Всю жёлчь, и весь его сжигавший гнев,
И горечь всех минувших неудач.
Спаситель шёл по светлому холму,
Близ коего густой простёрся лес;
В обличии привычном вышед Враг
Из чащи, беззаботно произнёс:            450

"– Прекрасно утро нынче, Божий Сын,
А что была за ночь! Я слышал треск
Земли и неба – но издалека;
Пугают смертных эти пустяки,
Но страшны столпостенным Небесам,
Да и Земле, что Небу подлежит –
Его подножью тёмному, – не столь,
Сколь телу человека страшен чих –
Но склонны столь же быстро миновать.
Они опасны, коль низвергнут мощь        460
На человека, зверя, древо, злак;
Ненастья суть подобия невзгод
И, над людской главою разразясь,
Бывают часто знаменьем беды.
Крушила буря сей пустынный дол,
Во нем же из людей лишь Ты живёшь.
Не рек ли я, что если Ты отверг
Мои услуги, хоть пора уже
Престол завоевать, и если ждёшь
Судьбы случайной – на престол взойти        470
Давидов сможешь, но когда – не вем:
Когда, и как – не сказано нигде.
Ты будешь Тем, Кем должен быть: сие
Вещали ангелы, да утаили
И срок, и средства. След вершить дела
Не в должный час, а в выгоднейший миг.
Презревши сей совет, наверняка
Немало должен будешь испытать
Опасностей, превратностей и мук,
Донде Израильский обрящешь скиптр;        480
И буря, лютовавшая окрест,
И адских чудищ полунощный рык
Тебе о том вещали наперёд."

Он злобствовал, а Божий Сын ступал
И, шага не замедлив, молвил так:
"– Я вымок лишь; иного же вреда
Мне ужасы в ночи не принесли.
Я ж не страшился; велий, правда, шум
Бесчинствуя вздымали, токмо знак
Иль знаменье сие Я презираю            490
Как ложные – не Божьи, но твои;
На царство Я препонам вопреки
Взойду – и тщишься манием руки
Содеять вид, что Мне даруешь власть,
Тщеславный Дух, как будто сам ты – Бог,
И злобствуешь, пытаясь подчинить
Меня вотще; оставь, ты обличён
Всецело, и всецело тщетен труд."

И, яростью надмившись, Враг изрек:
"– Так внемли, внук Давидов, Девий Сын,        500
А Божий ли – я вборзе погляжу:
Слыхал я о Мессии ото всех
Пророков; вести Гавриила внял
Меж первых; помню ангельскую песнь
Близ Вифлеема, где небесный хор
Спасителя восславил Рождество.
С тех пор я ока не спускал почти
С Тебя: младенца, отрока, юнца
И после – мужа; был Ты скромен, тих;
Но к Иоанну с прочими придя            510
На Иордан, обаче не крестясь,
Я слышал, как Возлюбленным Господь
Тебя прилюдно Сыном звал с Небес.
Оттоле я стремил к Тебе не взор,
Но разум весь, дабы уведать смысл
И степень, в коих свыше был Ты зван
Господним Сыном, ибо смысл двояк;
Я тожде Сын Господень есмь, иль был –
А еже был, то есмь: закон родства!
Все люди – Божьи дети, но Тебя            520
Взыскали много выше остальных.
Подстерегать я стал Твои шаги,
Тебе вослед пришёл в пустынну глушь
И семо, поразмыслив, заключил,
Что Ты и есть мой смертоносный враг.
И дивно ль, коль заране я стремлюсь
Противника постичь: каков он, кто;
Насколь он мудр, могуч, неуязвим?
Беседа, сделка, уговор, союз –
Глядишь, уловки принесли б улов...        530
Я семо испытал Тебя, на зуб
Испробовал, и ныне признаю,
Что блазнил адамантовый утёс,
Не то Земли гранитное ядро;
Но Ты – лишь величайший из людей,
Не боле: честь, богатства, царства, славу
Встарь отвергать могли, и смогут впредь;
А выше ль Ты, чем праведник простой,
Господним Сыном названный с Небес,
Узнаю, способ некий применив."            540

Он Божья Сына, словно иппогриф
Бескрылый, поднял в воздух и понёс
Премного выше дебрей и долин,
Доколе дивный Иерусалим,
Священный Град, завиделся внизу;
Вознёсся Храм превыше прочих веж
Великой алавастровой горой,
Которую венчал злачёный шпиль;
И на вершине Храма утвердив
Господня Сына, дьявол прошипел:            550

"– Стой, коль сумеешь! Пребыванье здесь
Потребует сноровки. Отчий дом
Вознёс Тебя превыше всех и вся.
Стоять неловко? Но Господень Сын
Бесстрашно спрыгнул бы! Речет Псалтирь:
"И ангелам Всевышний заповесть
Хранить тебя повсюду; на руках
Тебя возьмут, да не когда преткнешь
О камень по случайности стопу."

Рек Иисус: "Негоже искушать            560
Всевышнего." Изрек – и устоял.
А Сатана повергся, поражён:
Как сын Земли Антей (аще сравним
Великое и малое) в Ирассе,
Где он с Гераклом бился, восставал,
Поверженный, набравшись новых сил
У матери-Земли, но под конец
Был поднят в воздух, сдавлен, и погиб –
Так Искуситель, многажды отпор
Встречая, был тольми гордыни полн,        570
Что приступ длил, доколь позорно пал
Оттуда, где стоял и чаял зрить
Паденье Победителя. Так Сфинкс,
Когда Эдип загадку разрешил,
Повергся в пропасть с Исменийских круч.
Так в ужасе, в смятенье рухнул Враг,
И Адскому Совету весть принёс:
Не уповайте боле на успех;
Вкусил и страх, и горечь, и тоску
Спасителя дерзнувший соблазнять.        580
Пал Сатана; и шаровидный огнь –
Сонм ангелов – как молния слетел;
И ангелы, на крылья взяв легко
Спасителя, как на пернатом ложе
Его сквозь воздух ласковый несли;
В далёком доле, в травах у ручья
Ступил Он наземь; и накрыли стол
Божественный; и были там плоды
От Древа Жизни; тожде и питьё
Небесное, что пролил Жизни Ключ.        590
И Божий Сын восполнил убыль сил:
За шесть седмиц впервые Он вкусил
Питья и пищи; а небесный хор
Пел антифоны в честь Его побед
Над искушением и над Врагом:

"– Ты Отчий Образ Истинный, и Свет
От Света на престоле горнем; тож
И в скинии телесной, во плоти
Блажен людской, от Неба вдалеке;        600
Скиталец ли в безмолвии пустынь,
Градской ли житель, Ты всегда, везде –
Господень Сын, и мощью облечён
Божественной; и пал Первозлодей,
Эдемский тать! Его давным-давно
Ты в битве яростной с Небес низверг
Со всею ратью; днесь же Ты отмстил
Падение Адама, победив
Соблазн, и возвратил навеки Рай
Потерянный, развеяв древний ков.        610
Лукавый не посмеет впредь в Эдем
Вступать, чтоб соблазнять: силок разорван.
И, хоть утратил дольный Рай Адам,
Небесный Рай раскроется теперь
Ему с потомством избранным; и Ты,
Спаситель, их восстановил в правах;
Блаженны суждены им времена
Без страха пред соблазном и Врагом.
А ты, Гееннский Змий, средь облаков
Недолго будешь властвовать: звездой        620
И молнией с небес падёшь во прах,
Господню Сыну под ноги; восчуй
Не смертную, но первую из язв,
Предвестницу конца. Торжествовать
В Аду не можешь; ропщет Аввадон
Близ адских врат. Отныне устрашись,
Убойся Божья Сына: без оружья
Развеет Он, возвысив грозный глас,
Тебя с твоими ратями; бежать
Вы будете, и прятаться в свиней,        630
Дабы окованными в бездну бездн
До срока вас на муки Он не вверг.
Хвала Господню Сыну, всех миров
Наследнику! Смиритель Сатаны,
Гряди на подвиг славный, и спасай
Для жизни вечной человечий род."
 
Так пели победившему хвалу
Спасителю; скончав же чудный пир,
Сказали путь домой, и вскоре Он
Под Материнский воротился кров.

Перевод С. Александровского



ПРИМЕЧАНИЯ:

 

Мы воспроизводим, с некоторыми сокращениями, примечания профессора А. З. Зиновьева к прозаическому переводу "Возвращенного рая", опубликованному им в 1861 г. ("возвращенный Рай", поэма Джона Мильтона, перевод с английского; Москва, в Университеской типографии, 1861).

КНИГА ПЕРВАЯ

1-6. Противоположение Мильтона утверждается на тексте: Римл. V, 19. "Как одним преступленьем всем человекам осужденье, так одной правдой всем человекам оправданье к жизни".

7. Здесь противоположность состоянью земли после проклятия (Быт. 1, 18) "Терния и волчцы возрастить тебе".

8. "Тогда Иисус возведен бысть духом в пустыню, искуситися от "диавола".> Мат. IV, 1. Поэт взывает к Св. Духу не только как к вдохновителю на всякое благое дело, но и как к возведшему Иисуса в пустыню. Обращенье к Св. Духу о ниспослании вдохновенья не было для Мильтона одной вступительной формой; а потому часто у него встречается, напр. в начале IX и в начале VII песни, Потер. Рая. Во введении к своему трактату "The Reason of Church Government urged against Prelacy" обещая предпринять какой-либо труд, могущий принести пользу и славу его отечеству, он прибавляет: "Этого можно достигнуть лишь благоговейной молитвой к тому Вечному Духу, Который ниспосылает дар красноречия и ведения и посылает Своего серафима со священным огнем от Своего алтаря, дабы коснуться и очистить избранного Его благоволенью." Мильтонова третья жена, пережившая его, рассказывала, что он обыкновенно сочинял особенно зимой и проснувшись утром иногда заставлял ее писать по двадцати или тридцати стихов. Когда ее спрашивали, часто ли он читает Гомера и Вергилия, то, догадываясь что чрез это намекали на его заимствованье из этих поэтов, она отвечала: "он ни у кого не крадет, а слушается Музы, его вдохновляющей." "Кто же эта Муза?" – спросила находившаяся тут особа. "Это благодать Бога и Св. Духа, посещающая его ночью", было ответом. Ричардсон также говорит, что Мильтон иногда проводил целые ночи, не могши сочинить ни стиха, и что вдруг фантазия его творила с внезапной быстротой.

41. Говоря о густых темных облаках как о местопребывании Сатаны, Мильтон имеет в виду описание Св. Августина Enarr. in Ps. 148, 9: в этом мрачном воздухе заключен диавол как в темнице.

45-46. В посл. Еф. II, 2 упоминается о Князе тьмы, господствующем в воздухе; а в VI, 12: "Яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным".

73-74. При этом Мильтон имел в виду Иоан. III, 3: "И всяк имеяй надежду сию нань очищает себе, яко же Он чист есть".

83-84. Матф. III, 16. Иоанн "виде Духа Божия сходяща яко голубя и грядуща на него". Лук. III, 22 "И сниде Дух Святый телесным образом, яко голубь наш".

91-93. Мильтон следует здесь мнению писателей, которые думали что Сатана видел в Иисусе не обыкновенного человека, но не знал, что Он Сын Божий. Ср. песнь IV ст. 514.

184. Иоан. I, 28. "Сия в Вифаваре быша обонь пол Иордана, идеже ___ Иоанн крестя".

192-193. Матф. IV, 1. "Тогда Иисус возведен бысть духом в пустыню, искуситися от диавола".

270-271. Хотя Иисус и Иоанн Креститель были в родстве, но, воспитанные в разных странах, не знали друг друга (Иоан. I, 31, 33) до крещенья, а потом не говорится, чтобы они беседовали. Так премудро устроил это Промысл, чтобы свидетельство Иоанново было тем знаменательнее и несомненнее.

310-313. У Еванг. Марка I, 13 "и бе со зверми". Это дало повод к прекрасному описанию поэта и между тем к указанию на исполнение пророчеств об Искупителе. Ис. XI, 6-9. "И пастися будут вкупе волк со агнцем, и рысь почиет с козлищем, и телец и юнец и лев вкупе пастися будут, и отроча мало поведет я. И вол и медведь вкупе пастись будут, и вкупе дети их будут, и лев яко вол ясти будет плевы. И отроча младо на пещеры аспидов и на ложе исчадий аспидских руку возложит". Ibid. 25. "Тогда волцы и агнцы имуть пастися вкупе, и лев яко вол снесть плевы, и змия землю яко хлеб". Иезек. XXXIV, 25. "И завещаю Давидови завет мирный, и потреблю звери злы от земли, и вселятся в пустыни, уповающе уснуть в дубравах".

359-361. Иуд. I, 6. "Ангелы же несоблюдшие своего начальства, но оставившие свое жилище, на суд великого дне, узами вечными под мраком соблюде".

371-377. Иов. I, 6. "И се приидоша ангелы Божии предстати пред Господом: и диавол прииде с ними". 3 Царств XXII, 19. "Видех Господа Бога Иизраилева седящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояше окрест Его, одесную Его, и ошуюю Его. И рече Господь: "кто прельстит Ахава Царя Иизраилева, и взыдет и падет в Реммафе Галаадетей? И рече сей тако, и сей тако. И изыде дух, и ста пред Господем, и рече: аз прелщу и. И рече к нему Господь: в чем? и рече: изыду, и буду дух лжив в устех всех пророк его, и рече: "прельстиши и возможеши: изыди и сотвори тако".

430-441. В первой песне Пот. Рая Мильтон представляет падших ангелов под именем языческих божеств разных стран и народов: здесь все жреческие гаданья и прорицалища приписывает также козням Сатаны. То же мнение выражают Августин, Тертуллиан, Лактанций.

КНИГА ВТОРАЯ

7. Ср. Св. Иоанна I, 36 и д. Двое из учеников Иоанна увидевши Иисуса, по указанию Иоанна, по нем "идоста".

18. IV Царств XVII, 4. Илия пророк иже от Фесвии Галаадские. Было мнение, что как до первого пришествия Спасителя жил пророк Илия, так явится этот же великий пророк и пред вторым пришествием. Толкователи (Mede's discourse XXV) основываются на IV, 5 Малахии, где сказано: "И се аз послю вам Илию Фесвитянина, прежде пришествия дне Господня великого и просвещенного" и на Матф. XVII, 11: "Иисус же отвещав рече им: Илиа убо приидет прежде и устроить нее". Эти слова сказаны Спасителем после усеченья главы Крестителя. Мильтон мог понимать здесь о духовном пришествии великого пророка. По вознесеньи Илии (4 Царств II, 47) "послаша пятьдесят мужей и искаша три дни и не обретоша его".

20-24. О Вифаваре см. пр. 14 Иерихон назван Городом фиников Второз. XXXIV, 3. Иосиф, Страбон, Плиний и др. говорят о изобилии фиников в той стране. Об Еноне близ Салима см. Иоанн. III, 23. Но кажется нет основанья называть его древним Салимом, если только он не принимает его за тожественный с Салимом, о котором упоминается Второз. XXXIII, 18 или с Салимом где был царем Мельхиседек. – Махер в гористой части Переи, страны лежащей по ту сторону Иордана.

79-82. Назарет был самое незначительное место в Палестине. Вот почему Нафанаил возражал Филиппу (Иоан. I, 46): "От Назарета может ли что добро быти?" След., жить в Назарете, по мнению поэта, можно было считать горем.

103-104. Лук. II, 19. "Мариам же соблюдаше все глаголы сии, слагающи в сердцы своем".

117. Между древними, особенно у Платона, было ученье о пребывании демона во всех стихиях; что они были видимые и невидимые, населяли воздух, огонь, землю и воду. См. Psellus dial. de oper. daem.

178-181. Быт. VI, 2. "Видевше же Сынове Божии дщери человечи яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша".

186-191. Каллисто, Семела, Антиопа известны из похождений Юпитера; Климена, мать Фаэтонта и Дафна пленили Аполлона, Амимона – Нептуна, a Сиринга – Пана. См. Ovid. Met. ad fin II, 409. Fast. II, 155; Met. I, 452; III, 253; VI, 110; Epist. XIX, 131 и I amor. X, a; Met. I, 690. Мильтон по-прежнему представляет здесь языческие божества демонами: Псал. XV ст. 5. "Яко вси бози языке бесове". См. Justin. Martyr. Apol. I, 10. 33 ed Thirlbii.

196. Александр В. род. в Пелле в Македонии: его благородное обращение с женой и дочерьми Дария и другими персидскими пленницами после сражения при Иссе похваляется историками. Quint. Curl. III, 9. Ему тогда было от роду 23 года.

199-200. Сципион Африканский на 24 году возвратил прекрасную Испанку ее мужу, как видно из Полибия X., Ливия XXVI, 50. Валерия Максима IV, 3 и др.

213-215. Hiad. XIV, 214, пер. Гнедича: Киприда

	...разрешила на персях, иглой испещренный,
	Пояс узорчатый: все обаяния в нем заключались;
	В нем и любовь, и желанья, в нем и знакомства и просьбы,
	Льстивые речи, не раз уловлявшие ум и разумных.

 

258-259. Это основано на изречении Спасителя: "Мое брашно есть, да сотворю волю пославшего мя, и совершу дело его". Иоан. IV, 34.

266-276. "И сотвори Илия по глаголу Господню, и седе при потоце Хорифове прямо лицу Иорданову. И вранове приношаху ему хлебы и мяса заутра, и хлебы и мяса к вечеру и от потока пияше воду". III Царств. XVII 5, 6. Ср. Ibid. XIX, 4. "Сам же иде в пустыню, дне путь, и прииде, и сяде под смерчием... И ляже, и усне под садом: и се ангел Господень коснеся ему, и рече ему: востани, яждь и пий. И воззре Илиа, и се у возглавия его опреснок ячменный, и чванец воды, и возста, и яде, и пи, и возвратився успе. И обратися ангел Господень вторицею, и коснеся ему, и рече ему: возстани, яждь и пий, яко мног от тебе путь. И возста, и яде, и пи: и иде в крепости яди тоя четыредесят дней, и четыредесят нощей до горы Божия Хорив". Дан. I. Поэт напоминает о воздержании Даниила от царских яств; он питался земными плодами и утолял жажду водой.

308-316. Агарь названа беглой, ибо в Писании сказано о ней: "и озлоби ю Сара отбиже от лица ея". Быт. XVI, 6. Кажется имя Наваиоф (Быт. XXV, 43) поставлено вместо Измаил; Наваиоф был внук Авраама. Мильтон принимает за одно и то же место пустыню, где Агарь укрылась со своим сыном, где Израильтяне питались манной, куда Илия бежал от Иезавели и где наконец был искушаем Спаситель, это неверно: Агарь зашла в пустыню у кладязя клятвенного Быт. XXI, 14; Израильтяне странствовали в пустыни Синь (Исход XVI, 1). Илия удалился на дневной путь от Вирсавии. (3 Царств XIX, 11). Спаситель был искушаем в пустыни близ Иордана.

399 и далее. О таком искушении не упоминается в Писании и Мильтон воспользовался здесь правами поэта. Впрочем было мнение, что Спаситель подвергался многим другим искушениям кроме описанных Евангелистами, а Ориген полагает, что они происходили каждый день и каждый раз в новом образе. Мильтон намекает на Римскую роскошь. Римляне давали самые прихотливые названья яствам и блюдам, как напр. cerebrum Iovis, clypeus Minervae; у Итальянцев – lacrymae Christi, lac virgiius.

353. Ганимед был кравчий Юпитера, а Гилант Геркулеса. Знаменитые золотыми плодами Гесперидские сады полагали на западных оо. Африки; здесь и Гесперидские женщины поставлены рядом с Нимфами по красоте своей.

357-361. Lancelot, Pelleas, Pellenore действующие лица по Франц. Романе о короле Артуре, о благородных рыцарях круглого стола и о печальной их смерти. Logris или Loegria – древнее название Англии. Lyones древнее название Корнуелля (Gornwall), или по крайней мере части это княжества.

423. Иосиф говорит о богатствах Антипатра (Antiq. XIV, 1). Сын его Ирод, за деньги обещанные Марку Антонию, был объявлен царем Иудейским.

439. И рече Гедеон: ... "в чесом спасу Иизраиля? се тысяща моя хуждша в Манассии, и аз есть мний в дому отца моего". Суд. VI, 15. "И бяше Иевфай Галаадитянин силе крепостию и той бысть сын жены блудницы, иже роди Галаиду Иевфая." XI, 1. "И избра Давида раба своего, и восприят его от стад овчих: от доилиц поят его, пасти Иакова раба своего, и Израиля достояние свое. Псал. LXXVII, 70, 71.

446. Квинт Цинциннат, Фабриций, Курий Дентат, Регул известны своим бескорыстием и доблестью. Это можно отнести и к самому Мильтону.

КНИГА ТРЕТЬЯ

14. Филарета Начерт. Церковнобибл. Ист. изд. 1819, стр. 208. К числу облачений первосвященника принадлежал наперсник или Слово судное, небольшая двойная ткань, украшенная двенадцатью, различного рода камнями с именами сынов израилевых и прикрепленная к Ефоду посредством золотых колец и цепочек и гиацинтовых лент; златая дщица, на которой изображены были слова: Святыня Господу. К сим прибавляют некоторые Урим и Туммим, что значит светы и совершенства; но теперь сомнительно, изображают ли слова сии у Моисея особливое украшенье, или только свойство наперсника. Как бы то ни было, великий Иерей в полном облачении своем имел способность давать ответы вопрошающим о воле Божией и вероятно, произносил их устно по вышнему вдохновенью.

31-42. О возрасте Спасителя во время искушения, вскоре следовавшего за крещением, Ев. Лука говорит (III, 23): "И той бе Иисус яко лет тридесят". Александр начал царствовать 20 лет и вскоре разрушил Персидскую монархию; Сципион не старше 24 лет послан проконсулом в Испанию, а около 30-го года т. е. ранее узаконенного срока, избран в консулы. В означении возраста Помпея Мильтон но так точен; ибо Помпей уже будучи 40 лет получил начальство в войне против Митридата, царя Понтийского; но еще в ранней молодости отличился многими блистательными победами и дважды почтен был триумфом. Далее Мильтон превосходно излагает в этом слове тщету и непостоянство народной хвалы и утверждает истинную славу на единственном верном основании – благоволении истинного Бога. Оно проникнуто замечательным достоинством чувства и конечно не покажется странным убеждение, что в столь кратком очерке он выразил сущность и идею предмета, занимавшего величайших моралистов всех времен.

57. Здесь Мильтон имеет в виду неустрашимость Абдиила, представленную им в "Потерянном Рае", а отчасти и свою, когда он отстаивал честь народа.

64-68. "И рече Господь: внял ли вся мыслью твоею на раба моего Иова; зане несть, яко он, на земли человек непорочен, истинен, благочестив, удаляяйся от всякия лукавыя вещи". Иов. I. 8.

81. Может быть намек на Людовика XIV, который в то время начал тревожить Европу и суетности которого толпа льстецов расточала титулы, здесь приведенные.

82-83. Антиох II, царь Сирийский, был прозван богом. Есть свидетельства о монетах Епифана с подобной надписью. Афиняне прозвали Деметрия Полиоркета и его отца Антигона благодетелями и спасителями – последнее было божеским именем – а наконец главного своего начальника звали не Архонтом, но жрецом избавителя. Что земные властители присваивали ceбе это титло см. Луки XXII, 25. "Он же рече им: Царие господствуют над народами и обладающими ими благодателями называются". Когда Деметрий Полиоркет возвращался из своего похода в Корциру, Афиняне встречали его с божескими почестями и в гимнах и хорах славили, как "единого истинного Бога, ибо все другие боги спали, или путешествовали или вовсе не существовали". Demochares ар. Alhen. L. 6.

96. Мильтон вместе с Еразмом считает Сократа в числе первых святых – мысль противоположная другим толкователям, недопускающим возможность спасения для добродетельных язычников.

106-107. "Я чту Отца моего.... я не ищу моей славы", говорит наш Спаситель, Иоан. VIII, 49, 50, и подтверждает свое божественное послание: "Глаголяй от себе, славы своея ищет: а ищай славы пославшего его, сей истинен есть и несть неправды в нем" VII, 18.

109 и далее. Нет ничего в целой поэме более разительного в характере искусителя как это возражение. В нем все лукавство лженачальника и благовидная тонкость коварного обманщика. Довод его лжив и неоснователен и однако же прикрыт призраком истины. А между тем это подало повод поэту к изложенью великого вопроса: ради чего Бог сотворил свет и что должно разуметь под той славой, которой Он ожидает от Своих тварей? При этом не излишне заметить великое искусство в короткой поэме дать место столь многим вопросам касающимся христианского ученья и нравственности.

154-156. Иудея обращена в Римскую провинцию в царствование Августа Квирином или Кирением, правителем Сирии, и Римлянин Копоний из сословия всадников был поставлен правителем в звании прокуратора. Наш Спаситель был тогда 8, а следуя другой эре, 12 лет. Понтий Пилат, прокуратор Иудеи, по свидетельству истории, был правитель развратный и жестокий. См. Philo de legatione ad Caium.

159-163. Помпей с некоторыми из своей свиты проник даже во святая святых, куда имел право входить лишь один первосвященник, однажды в год, в великий день очищения. О насилиях Антиоха Епифана см. 2 Макк. V.

165. Искуситель, сравнивая осквернение храма Римлянами с насилием от Антиоха Епифана, взводить обвинение на Иисуса, что Он не хочет взять себе за образец Иуду Маккавея, боровшегося с Антиохом. Иуда сначала бежал в пустыню от гонений Антиоха; но там вооружился против него и с таким успехом вел дело, что исторгнул из его рук город и храм; брат его Иоанафан получил и упрочил для своего потомства сан Первосвященника, а Симон сделался правителем. Маккавеи были во главе народа до Ирода Великого. Отец их Маттафия "священник от сынов Иоарифлих" (I Макк. II, 4) жил в Модине, родине этого семейства.

182-183. Еккл. III, 4. "Всем время, и время всякой вещи под небесем".

184-187. Дея. I, 7. "Несть ваше разумети времена и лета, яже Отец положи во своей власти".

234. Лук. II. 41. "И хождаста родителя его на всяко лето во Иерусалим в праздник Пасхи".

242. См. I Царств. IX.

252. Евангелисты повествуют только, что диавол возвел Иисуса на гору высоку (Лук. IV, 5, Матф. IV, 8). Толкователи полагают, что это одна из гор в окрестности Иерусалима, или из гор пустыни близ места искушенья. Один из новых путешественников (Maundrel) называет эту гору Quarantania, гора действительно зело высокая. Не имея точного указания в Писании, поэт присвоил себя право выбрать гору по произволу и хотя ее не называет, но из описания можно узнать в ней гору Тавр – в чем согласны Т. Ньютон, Кальтон и другие комментаторы Мильтона – отделяющую Армению от Месопотамии и содержащую в себе истоки Тигра и Евфрата, по описанию Страбона, Дионисия и других древних географов.

275-276. Ниневия, при Тигре, "град велик Богу, яко шествия пути трех "дней" (Ион. III, З): дневной переход по общему исчислению составляет 20 миль. Ср. Диодора Сиц. Lib. II. Поэт называет ее столицей первой золотой монархии, вероятно намекая на сновиденье Навуходоносора – символ четырех монархий. Дан. II, 32, 33. "Тело его же глава от злата чиста, руце и перси и мышцы его сребряны, чрево и стегна медяны, голени железны, нозе, часть убо некая железна, и часть некая скудельна".

280. Вавилон считался в числе семи чудес света. Навуходоносор представляется говорящим у Пророка Даниила IV, 27:

285 и далее. "Несть ли сей Вавилон великий, его же аз соградих в дом царства, в державе крепости моея, в честь славы моея?" Двоякое пленение Иудеев случилось при Иоакиме и Седекии, Царств XXIV, XXV, и продолжалось до Кира. Персеполис назван городом Кира, потому что был им сделан столицей. Бактра, главный город Бактрианы, знаменитой плодородием. Экбатану, столицу Мидии, древние историки (Страбон, Полибий) называют великим городом. Геродот сравнивает ее с Афинами. Гекатомпилос значит стовратный город, так наз. столица Парфии. Strabo. XI р. 514. Суза или по библейски Сусы (Shunshan), летняя столица персидских Царей, при р. Хоасне или Увале (Дан. VIII, 2), или при стечении этих двух рек,называемом то одним именем, то другим. Название Амбровой реки, вероятно произошло от чистой воды (Потер. Рай III, 359). Из древних не видно, чтоб одни только персидские цари пили воду из Хоаспа. Геродот, Страбон, Тибулл, Авзоний, Максим Тирий, Аристид, Плутарх, Плиний старший, Афеней, Дионисий Периегет, Евстахий упоминают о Хоаспе (Eulaeus), называя эту реку царской водой, но не говорить чтоб она служила для одних только царей. Города позднее прославившиеся: Селевкия, при Тигре, построенная Емафскими руками, т. е. македонскими царями, преемниками Александра в Азии. Она наз. великою в отличие от других того же имени. Низибис (также при Тигре) или Антиохия Plin. Hist. Nal. VI, 16. Артаксата на Араксе, столица Армении. Тередон близь Персидского залива, при стечении Тигра и Евфрата (Plin. VI, 32), Ктезифон близь Селевкии, зимняя столица персидских царей (Strabo XVI р. 74). Bcе эти города, прежде принадлежали Селевкидам или Сирийско- македонским царям, названным Антиохийскими от гл. г. Антиохии. Арсак взбунтовался против Антиоха, прозванного богом, за 250 лет до Р. Х. Это обозрение, не уступающее подобному эпизоду в Потер. Рае (XI) может считаться анахронизмом: здесь указывается на некоторые города давно разрушенные. Страбон, упоминая о Ктезифоне (lib. XVI р. 843), говорит что Парфянские цари сделали его зимним местопребыванием для предупреждения скифских набегов и что он может поместить великое многолюдство со всеми для того потребностями. Поэт предполагает близкое нападение Скифов на близь лежащую Согдиану и заставляет царя готовиться к отражению.

306. Искусство Парфян – бросать стрелы во время бегства от неприятеля и побеждать отступая, прославлено историками и поэтами. Appian. de Bel. Parth.; Virg. Georg. III, 31. Hor. od. I, XIX, 11.

312-313. Хотя конные латники (кирасиры) введены, следуя словарю Чемберса (Chambers), не прежде 1300 года; но кажется Парфяне имели войско в этом роде, по свидетельству Юстина XLI, 2. Далее намек вероятно на Ксерксов мост, описанный Эсхилом (Persae ver. 81).

337-345. Мильтон намекает на Боиарда в Orlando Innamorato I, 10, где преувеличено до невероятности число войск. Агрикан, Татарский царь, выводит на сражение 2 милл. 200 тыс.; Сакрипанте, царь Черкесский, на помощь Галлафрона приводит 382 т. Величайшие почитатели Мильтона должны согласиться, что романисты произвели на него слишком сильное впечатление в его молодости; этим объясняется такая непозволительная чрезмерность в поэме столь важного содержания, не говоря уже о несоразмерности сил парфянского царя, исторически известных, в сравнении с баснословной армией Агрикана.

367. Здесь память изменила Мильтону. Парфяне действительно отвели Гиркана, лишенного зрения и уже 70-ти летнего старца, пленником в Селевкию, но Антигона поставили царем Иудейской страны, которую у него впоследствии отняли Римляне. Joseph. Antiqu. XIV, 13; de Bell. jud. I, 13.

396-397. Так нередко говорил Спаситель (Иоанн. II, 4). "Не оу прииде час мой" (Ibid. VII, 6). "Время мое не oy прииде".

407-412. "Воста же диавол на Израиля, и подусти Давида, да сочислит Израиля". (I Парал. XXI, 4). И в наказание за эту гордость, возбужденную диаволом в Давиде "посла Господь смерть во Израиля и надоша от Израиля семьдесят тысяч мужей". (Ibid. 14).

414-419. Царь Ахав "постави требище Ваалу в дому мерзостей его, его же создав Самарии". 3 Царств XVI, 32. К этому вероятно он был подущен женою Иезавелью, дочерью Иефеваала, царя Сидонского (ibid. 31) и "дубравными пророками, ядущими трапезу Иезавелину" (ibid. 19). Ср. 4 Царств XVII, 10. О нечестии Изральтян много и сильно говорят пророки.

437-441. Апок. XVI, 12. "И шестый ангел излия фиал свой на реку велику Евфрат: и иссяче вода ея, да уготовится путь царем сущим от восток солнечных". Ис. XI, 15, 16. "И опустошит Господь море Египетское и возложит руку свою на руку духом пресильным: поразит на седмь дебрий, яко же преходити и во обувении. И будет прошествие людем моим оставшим во Египте, и будет Израилю яко же в день, егда изыде от земли Египетския".

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

15-17. Сравненье, заимствованное у Гом. Илл. XVI, 641.

	Подобно как мухи
	Роем под кровлей жужжа, вкруг подойников полных толпятся,
	Вешней порой, как млеко изобильно струится в сосуды.
	Так ратоборцы вкруг тела толпилися.
	XVII, 570. ... дочь светлоокая Зевса
	Сердце (Атрида) наполнила смелостью мухи, которая мужем
	Сколько бы крат ни была, дерзновенная, согнана с тела,
	Мечется вновь уязвить, человеческой жадная крови.

Разумеется Италия.

68-69. Аппиева дорога вела на юг Италии, Эмилиева на север, так распределены и исчислены народы.

70-75. Syene, находится под тропиком Рака, и тень там всегда падает на одну сторону, исключая летнего солнцестояния, когда солнце светит вертикально и не бросает тени. Luran. II, 581. Mepoe лежит далее к югу и ближе к экватору – там падает тень на обе стороны сообразно разным временам года. Syene Египетский город был отдаленнейшим пределом Римских владений к югу; Mepoe – Нильский остров в Эфиопии (Plin. V, 10; II,

75. Царство Бокха-Мавритания. Из азиатских стран поименованы Золотой Херсонес, Малакка, и самый южный индийский о. Taprobane, а потому, по выражению Плиния, extra a natura relegata (VI, 24). В Европе замечены Tauric pool, Таврическое озеро – омывающее Херсонес Таврический (Palus Maeotis) и др.

81-85. Искуситель прежде считал надежнейшим начать союзом с Парфами (III, 363), а теперь уже указывает на Римлян; колебание и несостоятельность очень естественны лженачальнику.

145-146. Это благородное чувство выражено Мильтоном полнее в Потер. Р. XII, 123-125 и в его 12-м сонете. При этом Thyer замечает: "Никто не имел более утонченного понятия об истинной свободе как Мильтон, и я всегда думал, что ничем более не доказывается превратность человеческой природы, как тем, что человек с такой светлой головой, с такою честностью и бескорыстием в сердце способствовал к утвержденью тирана, явно попиравшего вольность своей родины, а таков был Кромвель".

147-148. Подобие горчичному зерну, которое "егда возрастет... бывает древо: яко приити птицам небесным и витати на ветвех его". Матф. XIII, 32.

149-150. "Отторжеся камень от горы без рук, и удари тело в нозе железны, и скудельны, и истни их до конца". "Камень же поразивый тело бысть гора велика и наполни всю землю". Дан. II, 44, 45.

151. "И царствию его не будет конца". Лук. I, 33.

218-219. "На Моисееве седалищи седоша книжницы и Фарисее". Матф. XXIII, 2.

236. Начинается последнее искушение из предположенных Сатаной. Постепенность соблазнов соблюдена с великой точностью и искусством. Это дало поэту повод к изложению возвышеннейших понятий нравственности в столь беглом очерке. Нигде оборонительные доводы порока не опровергнуты с такой твердостью и зрелостью суждения.

237-240. Гомер также называет Афины благоустроенным городом, (Iliad. II, 546), по переводу Гнедича "град велелепный". Об Аттике говорит Платон in Tim: Alhenis tenue coelum, ex quo acutiores etiam pulantur Attici. Cic. de fato 4. Демосфен называет Афины оком Греции, равно как Юстин наз. Спарту, а Катулл Сирмию XXXII, 1. Peninsularum Sirmio, iusularumque ocelle. Разумеется, что такая метафора всего приличнее Афинам, столице мудрости.

244. Академия описывается как место, обильное рощами, на это указывает Гораций Ер. II, 45. Мильтон в особенности говорит о масличной роще; маслина посвящена была Минерве, утверждаясь на Аристофане Nub. 1001. По замечанию Т. Ньютона никто с таким изяществом не описывал Академии как Мильтон в немногих стихах. – Филомела, дочь Афинского Царя Пандиона, была превращена в соловья, от того соловей наз. "Atthis" – quasi attica avis. Martial. I, 54.

247. Вал. Флакк наз. Гимет Florea juga Ilimetti V. 344. Гора эта замечательна была обилием пчел и лучшим в целом свете медом. Virg. Ecl. I, 56.

249-250. Кальтон, Тейер и Т. Ньютон заметили что Платон сценою своего Федра избрал источник прекрасного Илисса. Это убежище любомудрия превосходно описано Платоном: Сократ и Федр представлены сидящими на злачной скамье под широкой тенью развесистого тополя. Цицерон прекрасно выразился, что этот тополь вырос не от влаги описанного ручья, но от речей Платона.

253. Лицей, школа Аристотеля, основателя Перипатетической школы. Стоа школа Зенонова, названная Стоической, украшенная картинами и потому живописная. См. Diog. Laert. в жизнеоп. Аристотеля и Зенона. Но по указанию Свиды (Suidas) Лицей был не внутри стен, а подгородное место, устроенное Периклом для военных упражнений.

260. Мильтон соглашается с писателями, признающими Гомера отцом всех родов поэзии; это же доказывали Дионисий Галикарнасский и Плутарх. Он следует здесь Геродоту, а именно, что Гомер родился близ реки Мелеса и потому назван Melesigenes, а впоследствии, когда ослеп и поселился в Куме, прозван Гомером, слепцом.

262. Древняя трагедия состояла из диалога и хора. Диалог излагался в ямбических стихах; хор – разными размерами. Мильтонова трагедия Samson Agonistes написана совершенно в древнем духе.

267-271. Подобно Периклу и др. гремевшим в Греции на Артаксеркса, Демосфен бросал перуны на царя Филиппа своими речами (Филиппиками).

275. В этом описании Сократова любомудрия чувствуется энергическое, стремительное красноречие Демосфена, а потом вся нежность и прелесть смиренномудрого Сократа. Как Гомер почитался отцом поэзии, так Сократ отцом нравственной философии. Квинтилиан называет его "родником философов". I, 10. О Сократе см. ниже строка 16.

285. Этот ответ Искупителя удивителен по своему здравому рассужденью и высоким истинам в нем содержащимся, так как предшествующая речь Сатаны проникнута поэтическим жаром. Вообще заметно, что Мильтон прикрывает в целой поэме заблуждения цветами поэзии, потому ли что для важных истин находил приличнейшим простое, чистосердечное слово, или старался внушить читателю, что истина сильнее лжи, облеченной в самую восторженную риторику и украшенной всеми цветами.

288-290. "Всяко даяние благо и всяк дар совершен, свыше есть, сходяй от Отца светов". Иак. I, 17. А выше сказано там же в ст. 5. "Аще же кто от вас лишен есть премудрости, да просить от дающего Бога всем нелицеприемне исполняющего, и дастся ему".

296. Во всем сомневались скептики, ученики Пиррона, утверждавшие, что нет ни чести, ни бесчестия, ни лжи, ни истины, что все люди действуют по закону или по обычаю, и что ни в чем одного нельзя предпочесть другому.

297-299. Здесь разумеется Епикур, а потом древние академики и перинатетики, ученики Аристотеля. 300. Особенное внимание обращено на стоиков, вероятно потому, что они пред всеми прочими школами присваивали себе высокие добродетели, в то время были господствующими между философами и наиболее уважались за свою строгую нравственность и суровый образ жизни.

321. Эта метафора намекает на басню об Иксионе, обнявшем вместо Юноны пустое облако.

322-330. "И множае от них, сыне мой, хранися: творити книги многи нет конца, и учение многое труд плоти". Екклес. XII, 42. Потер. Рай XII, 426.

337. Псал. CXXXVI. "На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. На вербиих посреде его обесихом органы наша. Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских".

372. Галат. IV, 4. "Егда же прииде кончина лета, посла Бог сына своего..."

382-393. Сатира на Кардана, безбожника и безумца, отвергавшего божественное послание Иисуса и приписывавшего влиянию звезд события его жизни.

420-425. Мильтон заимствовал эту сцену из Евсевия de Dam. Evan. lib. 9. Он замечает, что Спаситель был искушаем сорок дней и сорок ночей, и сюда относит сказанное в XCI пс. ст. 8, 6, 7. "Не убоишися от страха нощного, от стрелы летящие во дни, от вещи во тьме преходящие, от сряща и беса полуденного. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится".

426. Ср. описанье этого утра с описанием вечера в Потер. Р. 11.

564. Ирасса, в Ливии, упоминается Геродотом, IV, 158. Сфинкс бросился в море, когда Эдип разрешил его загадку.

581 и далее. По замечанию Кальтона, все поэмы, когда-либо писанный, уступают поэмам Мильтона в величии этого заключения. Спаситель стоит на крыле церковном. Сатана падает в в изумленьи и ужасе при полном убеждении, что искушаемый им есть истинный Сын Божий, громами Которого он был низвергнут с неба. Блаженные ангелы видят новое свидетельство, видят утверждающуюся высокую истину, бывшую для них тайною в начале искушения, и великое открытие служит началом их гимна, воспевающего победу Христа и низложение искусителя.

620. "Видех Сатану яко молнию с небесе спадша". Лук. X, 18.

624. Апок. IX, 11. Аваддон с Евр. погубитель, имя ангела бездны.

© "Купол Преисподней" 2015 - 2016. Все права защищены.
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Интернет-статистика